— Тебе уже доложили? — убитым голосом просипела она, всматриваясь в черноту коридора.
— Что?
Ровена резко развернулась:
— Тебе уже доложили, как я облажалась?
На губы наползла противная нервная ухмылка, поперёк горла встал ком. Каллен озадаченно хмурился, разглядывал её и, кажется, в самом деле не понимал, о чём идёт речь. С протяжным вздохом Ровена подошла к кровати, стараясь не смотреть на Каллена лишний раз. Отчего-то опасалась увидеть в его глазах то же разочарование, которое испытала сама три дня назад. Села на краешек кровати, идеально застеленной, кажется, даже не тронутой за все дни её отсутствия. Пальцы сплелись в замок до тянущей боли. Каллен медленно опустился рядом.
Или он искусно играл неосведомлённого (впрочем, притворяться у него получалось плохо), или в самом деле ему ещё не успели доложить, как вся операция пошла из-за неё наперекосяк. В таком случае — решила Ровена — ему следовало узнать обо всём из первых уст, от неё или Варрика, в конце концов. А не из дотошных отчётов завистниц. Ровена разгладила неаккуратно налепленные пластыри, а потом с силой сжала пальцы, набираясь смелости. И выдавила:
— Я подставилась. Там была лаборатория — и больше никого. Они уходили в спешке, как знали, что мы идём. Варрик говорил мне быть осторожней, но… Он же по красному лириуму. Короче, я его не услышала. Мы прошли несколько комнат, и все они были пусты. Они даже бумаги почти все уничтожили. А потом кто-то сказал, что нашёл проходную комнату, что они уходят по воде, и мы все рванули туда. А там… — Ровена задохнулась словами и покачала головой, отрешённо глядя в пустоту. — Знаешь, Каллен, даже те из нас, кто мечтал стать сверхсуществами, до такого не доходили. Это были уже не люди — такое ходячее оружие. Я ещё не разобралась, что именно они делают, но это чудовищно. В общем… Я забыла перед штурмом проверить магазин. И какие позиции заняли наши снайперы — тоже.
Ровена подскочила. Сорванная куртка тяжело шлёпнулась на стул, служивший вешалкой. Широкими шагами по прохладному полу Ровена дошла до окна и сипло закончила:
— Варрику пришлось подстрелить меня, чтобы застрелить это чудовище. Но часть рейнджеров с учёными успели уйти.
«Из-за меня», — мысленно закончила Ровена, и крупный озноб вернулся. Как в тот миг, когда спину ударило резкой болью и она, потеряв равновесие, рухнула с причала в холодную воду. Во мраке повисла мертвецкая тишина. Щелчки, с которыми расстёгивались заклёпки рубашки, ударяли по барабанным перепонкам. Пальцы погладили крупную гематому на левой лопатке и поправили лямку майки.
Скользнув ладонью по шее, Ровена прикусила указательный палец и бездумно уставилась в мерцающую тьму за стеклом. Так же, как три последние ночи. Мысли крутились в сознании, ставили на повтор удар, хлюпанье воды в ушах, глубокий вдох и попытки вцепиться дрожащими пальцами в каменный выступ. Саднящую боль и мрачно-хриплые извинения Варрика, мол, это была его позиция и другого способа защитить Ровену он не нашёл.
Что-то шоркнуло сбоку, Ровена скосила глаза. Каллен задумчиво передвинул слона, крутанул переполненную пепельницу и встал за Ровениной спиной. Лёгкое покалывание пронеслось вдоль позвоночника, когда он бережно сдвинул прохладную ткань рубашки и коснулся губами синяка. Ровена рвано выдохнула и, нервно поправив рубашку, вплотную придвинулась к окну.
— Прости?.. — шепнул он сипло.
Ровена прикрыла глаза и покачала головой: Каллен был здесь абсолютно ни при чём, это только её промах, только её ошибка — непозволительно глупая, между прочим, как для новоиспечённого капрала, командира специального отряда по залатыванию дыр в пространственно-временном полотнище, так и для исследователя с мутациями, всё обучение постигавшего тайны ведения боя. Оружие, технические средства и хитрые уловки — она отлично знала это в теории, но применять это на практике, не постановочной, настоящей, оказалось сложнее.
— Я не заслуживаю… Этого, — кивком головы Ровена указала на перемигивающийся городок, над которым сгущалась ночь. — Толку с моих боевых навыков, если они в теории? Зачем я такая нужна?
Каллен плавно, но настойчиво развернул Ровену к себе. Она опустила голову. Бордовая рубашка была расстёгнута наполовину, обнажая тонкие шрамы и болтавшиеся на кожаной тесьме военный жетон с серебряной монетой. Сухие пальцы очертили её ломаный шрам вдоль челюсти и приподняли подбородок. Ровена вынуждена была взглянуть в лицо Каллену.
— Мне, — шепнул он, второй рукой плавно прижимая её к себе. — Ты мне нужна — вот, что главное. Остальное неважно. Ты научишься. Я же знаю: ты упорная.
Губы предательски искривились в счастливо-плаксивой улыбке. Каллен приподнял уголок губ, рассматривая Ровену, и в луче прожектора, полоснувшего главную башню «Скайхолда», ей померещилась болезненность в его глазах, обычно медово-янтарных, согревающих. Сказать она ничего не успела. Каллен второй рукой укутал её в объятия, и оставалось лишь уткнуться ему в шею и размеренно дышать.
Взгляд метался по комнате, непроизвольно выхватывая такие значительные детали. Мишень для дартса у дверного проёма была безжалостно истерзана и почти подчистую заполнена метательными ножами. В пепельнице покоился десяток окурков, из которых дымились по меньшей мере три. На прикроватной тумбе образовался слой пыли, на котором можно было писать картины. Корзина для бумаг была заполнена какими-то обрывками.
Последние дни для Каллена выдались не менее тяжёлыми.
Горячее чувство вины растопило холодный озноб.
Добавить комментарий