Ровена плавно отстранилась и торопливо прошла к его рабочему столу:
— Прости. Зря я тебе столько всего наговорила. У тебя ведь и своих проблем хватает.
— Ерунда, — фыркнул Каллен, выуживая из карманов сигаретную пачку, и приблизился к стеклу. — Единственная моя проблема, что я сижу здесь, пока ты… — мотнул головой, закуривая. — Наши солдаты рискуют своими жизнями под пулями, ядами, мутантами! Но Кассандра…
Он громко цыкнул, вкладывая в этот звук всё, что думал о касавшихся его решениях главнокомандующей «Инквизиции». Ровена хмыкнула:
— Ты же говорил, что полностью доверяешь её решениям.
— Доверяю, но… — он решительно пересёк комнату и завис над доской. — Я не согласен.
— А что врачи говорят?
Переполненная дымящаяся пепельница пугала — да, Каллен отказался от лириума, но как-то опасно пристрастился к сигаретам. Ровена надеялась, что за полторы недели он всё-таки обратился к специалисту, а не продолжил обходиться капельницами Кассандры исключительно в острые периоды ломки.
— Ничего. Я не стану к ним обращаться. Они скажут одно: то, что вы делаете — невозможно, небезопасно и вообще… Возвращайтесь к наркоте. Медицина же вся под Церковью.
С гулким стуком чёрный слон сожрал белого коня, угрожая безопасности короля. Каллен рывком крутанул доску и произвёл рокировку. Снова перевернул доску и задумался. Ровена осторожно пальцем погладила ближайшую белую пешку:
— Играешь?
— Не хочу терять форму, — с усмешкой отозвался Каллен и болезненно потёр шею: видимо, сидеть он вправду устал.
— Намерен обыграть племянника? — хихикнула Ровена.
Каллен поднял голову и широко улыбнулся. Собранные невзначай в холле и зале слухи и собственные ощущения не лгали — глаза у него в самом деле выглядели болезненней обычного, так что в груди что-то сжалось. Обычно утомлённые работой, они всегда мерцали какими-то азартными искрами борьбы — сейчас же были пусты, обрамлённые тёмными, почти чёрными кругами.
Он как будто тоже не спал все эти ночи. Как будто тоже мучился кошмарами и тягостными мыслями.
— У тебя больные глаза, — задушенно заметила она и тут же заломила пальцы, ругая себя за торопливость.
— Да? Говорят, глаза — зеркало души, — выпрямился Каллен и, сделав затяжку, погасил недокуренную сигарету в пепельнице.
— Совсем плохо?
Ровена перехватила его руку, внимательно разглядывая морщинки в уголках глаз, тёмные складки меж бровей, иссушенные губы. Каллен с силой сжал переносицу и отрицательно мотнул головой — враньё. Ровена не стала ничего говорить. Лишь с горестной усмешкой переставила белую пешку и пожелала ему спокойной ночи.
Часы на прикроватной тумбе начали отсчёт новых суток.
Впереди была ещё одна бессонная ночь. Нет, конечно, можно было попытаться обратиться к начальнику научно-исследовательского отдела, Соласу: у него всегда были какие-то эльфийские секретные травки, облегчавшие кошмары и мутационные процессы. Но каждый раз, стоило Ровене стыдливо посетовать на бессонницу, он оглядывал её так колюче-тяжело, как будто собирался сожрать живьём или оттяпать какой-нибудь кусок.
— Ровена! — окликнул её Каллен, когда она стянула форменную куртку со спинки стула. — Может, останешься? Ну… Если, конечно, хочешь.
Ровена тихо порадовалась, что в этом тусклом свете её блаженно счастливую улыбку будет сложно различить.
Когда она вышла из душа, тёплая, чистая, смывшаяся с себя усталость и тянущую головную боль, Каллен всё в той же позе какой-то древнеэльфийской статуи нависал над доской в тяжёлых раздумьях. Квартиру холодило. Судорожно втянув сквозь зубы влажный сырой воздух, она поправила полотенце на груди и нырнула в шкаф в поисках сменки, оставленной на случай рецидива лириумной ломки.
Каллен её не убрал, не сдал персоналу с приказом возвратить в её апартаменты — отложил на отдельную полку, деликатно заставив какими-то записными книжками, пустыми склянками из-под антидотов лириума и пластиковыми трубками капельницы. Стараясь не касаться этих жутких вещей, Ровена выудила наружу сменное бельё и торопливо переоделась. В хлопковых штанах и майке стало обманчиво теплее.
— У тебя не включили отопление? — осторожно поинтересовалась она, растирая до жара плечи.
— Да, там какие-то проблемы, — махнул рукой Каллен, почесывая щетину. — Да не холодно.
Ровена смерила взглядом пуховик, болтавшийся на спинке рабочего стула, и безмолвно покачала головой. Каллен протяжно выдохнул, занёс руку над доской и безнадёжно опустил:
— Этой пешке была уготована другая участь. Ты мне всю партию сломала.
— Вот так, — засунув руки в карманы хлопковых штанов, Ровена подошла к огромному окну; с губ слетела фраза, услышанная некогда от единственной подруги по НИИ: — Одна маленькая пешка, вставшая не на своё место, может испортить целую шахматную партию.
Она тяжело вздохнула. В сизой мгле, изредка расчерчиваемой золотистыми лучами прожекторов, носились крупные серо-белые хлопья. Первопад подкрался незаметно. Теперь точно будет не до ремонта апартаментов, расположившихся почти что под самой вертолётной площадкой. Ветер задувал во все щели, воздух влажнел и густел, а в углу потолка темнело влажное пятно. Каллен ещё немного покряхтел над шахматной партией, а потом решительным жестом смёл все фигуры с доски и собрал её.
По апартаментам раздались его твёрдые чеканные шаги. Хлопнула дверь ванной. Ровена щёлкнула выключателем лампы.
Стало темно.
Добавить комментарий