Каллен едва не пропустил момент, когда Филипп скользнул за решётку, и та с противным скрипом начала закрываться. Оглядевшись, он заметил у основания стены пошедшие трещинами камни. Сильного удара пяткой хватило, чтобы на пол вывалился крупный осколок. Шуршание обломков слилось с протяжным скрипом двери. «А говорят, тевинтерские постройки — самые вечные! Ма-аги…» — фыркнул Каллен и, подобрав камень, кинулся вслед за Филиппом.
Тот уже бежал. Его пыхтение и стук деревянных подошв по полу в этом узком коридоре звучали громче колоколов. На ходу вынув из ножен кинжал, Каллен припустил быстрее.
Впрочем, бегать Филипп не умел: путался в полах мантии, спотыкался на ровном месте, пыхтел — не чета натренированному храмовнику. Да и бежать было некуда. Каллен настиг его в маленькой комнатушке с выбитой дверью и замер на пороге.
— Дыхание Создателя… — сорвалось с языка, хотя правильнее было употребить ругательство завсегдатаев «Висельника».
Такого Каллен прежде не видел. В каморке, похожей не то на чулан, не то на уборную, не то на пыточную, все стены были расписаны рунами, зловеще мерцающими красным в грязном свете огарков свечей. На полу, на покривившемся столе валялись бумаги. В некоторых узнавались копии страниц редких книг из библиотеки (Каллен знакомился с ними, пытаясь понять природу одержимости и противостояние ей). Невероятного усилия стоило сделать угрожающий шаг вперёд, а не слабовольный — назад.
— Филипп Глори? — прохрипел Каллен и, поудобнее обхватив кинжал, напитал его силой.
Мальчишка побледнел ещё сильнее, чем обычно и попятился, невнятно мямля не то да, не то нет, не то пытаясь в очередной раз убедить, что он не виноват. Только написанные кровью руны, обломки ритуального кинжала под столом и взгляд загнанного зайца говорили о другом.
— Это не то, что вы подумали… Я клянусь… Просто мне страшно. Я… — маг захлебнулся воздухом, и паучьи пальцы нервно потянулись к горлу.
— Руки! — рявкнул Каллен, наступая на него.
Филипп дёрнулся. Его пальцы дрожали, когда он поднял ладони в останавливающем жесте.
— Что ты делаешь?
— Я… Честно, не говорите. Я не наврежу. Просто… Я слабый. Меня усмирят. Я не хочу.
— Не хочешь? — нервно хохотнул Каллен. — Не хочешь? Да кто тебя будет спрашивать? Ты опасен.
— Нет!
— Да! Будь это не так, я бы сейчас не стоял с тобой тут.
Взгляд Филиппа в панике заметался по комнатушке, он продолжал пятиться неверными шагами, путаясь в мантии. Такой слабый, щуплый, испуганный — обманщик. Он не мог всё провернуть в одиночку. Ему кто-то помогал. Кто-то из старших чародеев, кто-то такой же хитрый и опасный, как Ульдред… Судорога сковала все мышцы, обращая их в камень, твёрдая рукоять кинжала показалась продолжением руки.
— Это не я… Я не… — маг чуть ли не плакал, заламывал руки и сжимал голову, как будто его изнутри разрывала боль.
— Кто?! — крикнул Каллен, так что челюсти свело, а голос разлетелся по коридору. — Кто?!
— Не я… Не я… Не я… — твердил Филипп.
Его голос жалко дрожал, пальцы сжимали соломенные волосы, он как будто съёживался под напором Каллена. А потом врезался в стол. И без того не устойчивый, он пошатнулся. Огарки один за другим посыпались на пол. Бумаги затлели. Вонь гари взвилась в тяжёлый воздух. Каллен подошёл к Филиппу почти вплотную и, схватив его за волосы, рывком заставил посмотреть на себя. Глаза у мага были впалыми и безумными. Обрамлённые чёрными кругами, они смотрели мимо Каллена какой-то пустотой.
— К-т-о? — прошипел он, сильнее сжимая пальцы так, чтобы маг заскулил от боли и бессилия.
И он заскулил.
— Знаешь, что будет дальше? Тебя казнят, но прежде… Тебя допросят и каждого, каждого, кто помог тебе в этом деле, усмирят или казнят в зависимости от степени вины. Я уже знаю о чародейке Анетт, о чародее Кевине… Может, продолжишь?
Филипп попытался замотать головой, но Каллен держал крепко. Маг трепыхался в его руках жалкой мушкой. Энергия на ладонях Каллена и паника Филиппа мешали развернуться магии. Оставалось скрутить мальчишку и притащить рыцарю-командору Мередит и — самое главное — Луизе. Чтобы убедились, что Каллен бдительнее всех храмовников, что он по-настоящему обеспокоен защитой мира от магов, что он опаснее, чем кажется.
— Нет… — вздохнул вдруг мальчишка, и его голос показался чужим.
Не заплаканным и пищащим, а опасно вибрирующим и чуть посвистывающим. По коже пронеслась холодная дрожь, и Каллен почувствовал это… То самое влияние магии, не сумевшее забыться за два года.
Добавить комментарий