— А самочувствие как?
Ровена прислушалась к себе. Не выворачивало пальцы, не вскипала кровь, боль не раздирала виски и молнии не теснились в грудной клетке: Ровена была свободна.
— Спасибо, — шепнула она вместо ответа и, выкрутив пальцы едва не до хруста, взглянула на чародея Йорвена снизу вверх. — Это было глупо, да?
— Беспощадно. Довериться кому попало в практике запретной магии! За вопросы тебя бы никто не усмирил, а вот за магию крови…
— Простите.
— Моя гордая бойкая девочка, — Чародей Йорвен костяшками пальцев бережно приподнял её подбородок. — Я уже говорил тебе, повторяю снова: какой бы вопрос тебя ни мучил, какие бы сомнения не доставали, как бы тебя кто ни искушал, я всегда буду честным с тобой. Потому что я твой наставник, я отвечаю за тебя перед твоими родителями, Первым чародеем. Перед Создателем. Перед собой, в конце концов. Но я не смогу тебе помочь, если не буду знать, в чём дело, понимаешь?
— Я думала…
— Что лучше меня можешь разобраться? — чародей Йорвен усмехнулся и убрал руку. — Что тот, кто идёт на шаг впереди, помёт тебя лучше, чем дряхлый старик?
— Вы не старик, — смущённо возразила Ровена и, вглядевшись в затуманенные усталостью глаза, шепнула: — Простите меня, пожалуйста?
— Я тебя ни в чём и не винил, — покачал головой чародей Йорвен. — Как я и говорил, твоя вина здесь лишь в том, что ты попробовала нехорошую магию в плохой компании.
— Но…
— Не возражай! — чародей Йорвен поднял руку во властном жесте, как делал очень редко, и Ровена покорно умолкла. — Я всё знаю. Я был в Тени. Кое-кто захотел призвать в тебя демона. Но силёнок оказалось маловато, поэтому просто… Так скажем, поставил на тебе метку, по которой демон снова и снова находил тебя в Тени.
— Что? — Ровена гулко сглотнула и нервно усмехнулась: — Зачем это кому-то?
— Есть версия, что духи и демоны отчаянно хотят познать наш с тобой, физический мир. А некоторые маги хотят познать больше, чем им положено. Вот и выходит сделка. Этот кое-кто пообещал демону показать мир глазами самого сильного, самого хитрого мага взамен на знания о магии крови.
Ровена сжала пальцы в кулаки, её заколотила мелкая дрожь. Так вот, к чему было эти расспросы о её самочувствии; так вот, к чему было избегание; так вот, к чему был горячий, пристальный взгляд, ощутимый позвоночником, лёгкими — это была не любовь, не забота. Предательство!
В одной книжке, написанной кем-то из магов Круга и с тех пор продававшей из-под полы, одну Великую Чародейку в Священный век отец за пару медяков продал рабой в Тевинтер, когда в ней ещё и толком не было магии. Но когда магия проявилась, гнев чародейки был велик и пал он не только на голову жестокого хозяина-малефикара, но и на родной городок, который она испепелила — он даже на картах перестал существовать.
Ровена искренне восхищалась Великой Чародейкой: из слабой уродливой деревенской девчонки, проданной в рабыни, стать самой прекрасной, самой желанной женщиной. Она могла бы подчинить себе весь мир, однако после того, как уничтожила город, оказалась болезненно одинокой и отправилась в отшельничество. Ровена никогда не понимала такой концовки, никогда не испытывала такого гнева, но сейчас в груди боль мешалась с огненной яростью и ещё каким-то неизвестным, странным чувством, как будто бы её насквозь пронзал храмовничий клинок.
— Строго говоря, этот кто-то хотел призвать в тебя демона, но демон оказался не промах и обдурил просящего. Дал ему самую малость. Азы, которых, к счастью, не хватило, чтобы превратить тебя в одержимую. Но было достаточно, чтобы замучить до изнеможения.
Ровена сцепила зубы так, что свело скулы, но слёзы-предатели всё равно потекли по щекам.
— Но я договорился.
— Что? — выпалила Ровена, и боль, обида, ярость на мгновение отступили. — Вы… Что?
— Ах да, — чародей Йорвен бархатно рассмеялся. — Никому не говори, но с духами и демонами иногда можно договориться и предложить им более лакомый кусок. Ну я и предложил. Не трусливую девчонку, уж извини, а сильного телом и духом настолько, чтобы практиковать магию крови, юношу. Демоны и духи порой бывают наивны, как дети. Демон вернётся к тому, кто его вызвал.
Ровена, судорожно выдохнув, порывисто ткнулась лбом в грудь наставника и расплакалась. Как же она ошибалась, падая в объятия лживому Альдрейку с его фальшивой холодной улыбкой и столь же леденящей кожу магией!
Никого у неё не было здесь больше, кроме чародея Йорвена. Никому, кроме него, в этой страшно безмолвной, пропитанной металлом и магией церковной тюрьме, красиво названной Кругом, не было до неё дела. Ровена поняла это снова, когда чародей Йорвен без колебаний крепко обхватил её за плечи и, погладив по голове, шепнул:
— Ну-ну. Всё почти кончилось, моя бойкая гордая девочка.
— Как хорошо, что вы мой чародей, — шмыгнула носом Ровена в ответ и прижалась к груди наставника.
От его мантии дурманяще пахло кристальной чистотой лириума и горечью лекарственных трав, его руки бережно скользили по её спутанным волосам, распределяя пряди. Сердце чародея Йорвена стучало гулко и размеренно. И слушая этот стук, Ровена успокаивалась. Уходила холодная дрожь, остывали слёзы и в груди, там, где мгновение назад проделал дыру невидимый клинок, становилось немного теплее.
В дверь загрохотали. Не с той деликатностью, с какой недавно (или давно?) стучала Старшая чародейка Лидия — бесцеремонно и громко, как умели только храмовники. Наставник приложил указательный палец к губам и выскользнул за дверь, едва ли случайно оставив маленькую щель. Ровена подползла к краю кровати и вся обратилась в слух.
— Чародей Йорвен, — без предисловий пробасил из-под забрала храмовник, — вас просят явиться на Совет чародеев. Среди ваших учеников обнаружен малефикар. Он проявил неосторожность и на глазах Старшей чародейки Лидии пустил в себя демона.
— Скажите, я скоро буду, — невозмутимо отозвался чародей Йорвен и, дождавшись, пока храмовник отойдёт на пару шагов, крикнул: — А вы не хотите сообщить, кто это был?
Добавить комментарий