— Что это? — нахмурился Каллен.
— Услуга за услугу.
Варрик многозначительно поиграл бровями и ухмыльнулся. Моряцкий столик снова грянул залпом смеха. Каллен опустил голову и потыкал недоеденный кусок мяса кончиком ножа:
— Убери это.
— Да ладно тебе, Кудряшек….
— Убери деньги немедленно, — процедил Каллен сквозь плотно сомкнутые зубы, исподлобья буравя гнома взглядом. — Или, клянусь Андрасте, окажешься в Казематах первым гномом, проявившим способности к колдовству.
Варрик Тетрас, может быть, был и прилипчив, как банный лист, но сообразителен. Быстро смекнув что к чему, он спрятал кошель во внутренний карман куртки и картинно развёл руками:
— Какие деньги? Ты вообще о чём? Я просто пришёл поблагодарить тебя. Видишь ли, у Защитника… У Хоука. Бетани — все, кто остался. Она ему очень дорога.
Каллен скупо кивнул, вновь утыкаясь взглядом в тарелку. Гном не торопился уходить. Он лениво сполз со стула, с грохотом задвинул его, постоял, сложив руки под грудью и вдруг заговорщицким шёпотом поинтересовался:
— И всё-таки… Почему ты так поступил?
У Каллена дёрнулся глаз.
— Я храмовник.
— То-то и оно. От вас добра в Киркволле давно никто не видел. Особенно маги.
— Я храмовник. И это мой долг. Защищать магов. От них самих. И от нас…
Впрочем, гном этих слов не услышал. Закатывая рукава, он громко попросил налить ему ещё кружечку эля и подать какой-нибудь карандаш и клочок бумаги: кажется, у него появилась идея. Каллен порывисто поднялся и, оставив на столе семь золотых, поторопился покинуть «Висельник».
В Казематы Каллен вернулся поздно и сразу поторопился в бани в надежде, что вода там ещё не остыла. Городская грязь, сквернословие и забавы зудели под кожей так, что хотелось содрать её с себя. Каллен сидел в банях, пока вода не стала холодной, пока кожа не стала красной не то от горячей воды, не то от усилий, с которыми он тёр себя губкой.
Передёрнув плечами, Каллен закутался в полотенце и вышел в предбанник. Там его уже ждала Луиза, скинувшая с себя латы, но не храмовничье платье. Она легонько вздрогнула, когда он плотно прикрыл за собой дверь, и поднялась. Каллен взъерошил мокрые волосы:
— Л-луиза? Что-то случилось?
— Нашла твой подарок на постели. Спасибо. Не ожидала, что ты вспомнишь.
— Храмовники должны помогать друг другу, — неуверенно отозвался Каллен и боком скользнул к полке, на которой оставил чистую одежду. — Разве нет?
— И только?
Луиза наступала. Мягко, крадучись, почти невесомо и ритмично покачивая широкими бёдрами, она неотвратимо наступала на него, а Каллену вдруг хотелось раствориться. Капли воды стекали по обнажённой коже, медленно испаряясь в холодном воздухе Казематов, Каллен скрипнул зубами, когда Луиза подошла вплотную. Она дышала жаром и едва уловимо, в рамках дозволенного, пахла какими-то северными фруктами и мускусом. Обычно от этого запаха кружило голову, к телу приливала кровь, вытравливая налитую металлом усталость дня и мигрень, и Каллен забывался в жгучих прикосновениях к грубоватой коже, путался пальцами в жёстких упругих кудрях. Сейчас невольно отшатнулся и повернулся к Луизе спиной, намереваясь переодеться.
— Ну чего ты… Я же пошутила. Про бордель и магесс.
Едва полотенце соскользнуло с бёдер, Луиза порывисто шагнула к Каллену и прижалась всем телом. Её рука скользнула по животу вниз, и Каллен холодно содрогнулся. Прикосновения, вроде бы по-прежнему мягкие, пылкие, сейчас клеймили его как порочного. Каллен перехватил её предплечье и с усилием отвёл руку.
— Оставь меня.
— Да ладно тебе, — вторая рука Луизы скользнула по груди, вслепую очертив широкий ожог, воздух встал поперёк горла. — Не буду я лезть к этой ферелденской бродяжке. Только если Мередит не прикажет. Знаешь же: что мама скажет, то мы и делаем.
— Я сказал уйди!
Каллен рывком скинул руки Луизы и торопливо натянул рубаху. Сердце громко стучало в ушах.
— Да ладно, — Луиза скривилась, потирая шрам на щеке. — Нам же было хорошо вместе. А теперь что — всё?
— Хорошо? Было, пожалуй, — пожал плечами Каллен, натягивая подштанники, и глянул через плечо. — Но я больше не хочу.
— Ах ты не хочешь… А меня спросить ты забыл. Как это по… Ферелденски, — выплюнула Луиза; на её лице мешались отвращение, насмешка и ярость. — То есть ты меня бросаешь?
— Бросаю? — Каллен обернулся к ней с насмешливой улыбкой. — Ты только что сказала: что Мередит говорит, то мы и исполняем. Она приказывала: никаких отношений. Никаких отношений и не было. Только секс. И с меня довольно.
— Решил поиграть в святошу, Резерфорд? Думаешь, воздержание отмоет кровь на твоих руках? Или, — Луиза сощурилась, и в глазах её сверкнуло едкое коварство. — Ты всё-таки нашёл себе магичку, которая в этом деле получше? Так ты скажи, какая, а я уж с ней развлекусь…
От слащавой улыбочки Луизы внутри всколыхнулся жар. Пальцы сомкнулись на предплечье Луизы, рука сама двинулась в отточенном жесте, заламывая предплечье Луизы. Она вскрикнула, когда Каллен прижал её лицом к шершавой холодной стене, и весело рассмеялась:
— Я знала, что ты затейник, Резерфорд.
Добавить комментарий