Ровена растерянно попятилась, жадно и нелепо хватая ртом воздух. И побежала. Каменные ступени обжигали ноги. Магия, демоны, сила давили на Завесу, сдавливали виски. Голова кружилась от запаха крови, от запаха смерти, от пустоты — Ровена была бы рада о чём-то подумать, но не могла. Перед глазами была только Старшая чародейка Лидия: всегда неприступная, гордая, как мраморная статуя Андрасте в часовне, она вдруг показалась такой хрупкой, такой тонкой, как срезанный цветок лилии, на руках чародея Йорвена, в глазах которого было так много горечи.
Обуглившиеся листы царапали живот, чесались под мантией. Ровена преодолела два лестничных пролёта, два этажа, перескочила через порог и побежала уже по коридору, пыхтя и путаясь в длинной новой мантии. Магия была близко — везде. В спальнях схлопывались руны. Ломались кровати. Стучали латы храмовников. Кто-то кричал. Пахло палью, пахло металлом, пахло лириумом — холодом и смертью.
«Только бы успеть. Только бы успеть», — подгоняла Ровена себя.
Не успела. Она не заметила, как из-за поворота вывернул храмовник. Не говоря ни слова, он ладонью наотмашь ударил её по лицу. Ровену впечатало в стену. Края латной перчатки вспороли кожу. Кровь хлынула из разбитой брови, в ушах зазвенело, мир поплыл. Ровена тяжело моргнула. Меч в руках храмовника сверкнул и заструился ровным лириумным мерцанием. «Нет! Нет-нет-нет», — мотнула головой Ровена. Она хотела сказать, что заговорщики там, парой этажей выше, у келий Старших чародеев, что там Лидия и Йорвен, а она просто пытается спастись, язык отнялся. Тогда Ровена зашевелила пальцами в воздухе, обратилась в себя, пытаясь нащупать хоть капельку маны для удара молнией, но из неё как будто начисто выбили дух.
Храмовник занёс меч для удара — и с грохотом, с каким падает пустой доспех, опрокинулся на пол. Ровена вцепилась в каменную кладку стены и оглянулась. За её спиной стоял чародей Йорвен. Растрёпанный, в крови Старшей чародейки Лидии, он тяжело дышал. От него веяло силой — чистой силой, не облачённой ни в какую форму, концентрированной, взякой Тенью.
Ровена неровно улыбнулась, хотела сказать, что он снова её спас, но язык всё ещё не слушался. Ноги — тоже. Она медленно, перебирая камень за камнем, осела на пол. Сил не осталось. Чародей Йорвен присел перед ней на одно колено и легонько тряхнул за плечо:
— Ровена, вставай. Вставай, девочка моя! Чуть-чуть осталось.
У Ровены клацали зубы, тряслись руки. Она смотрела на храмовника.
— Я его не убил. Импульс… Я… Не хотел потерять и тебя.
Храмовник приподнялся на локтях, мотнул головой, собирался было встать — и снова рухнул как подкошенный. Руки, ноги, шлем его забились по полу, и этот грохот разнёсся эхом по коридору. Ровена хотела вскрикнуть, но из горла вырвался лишь хрип. Со стороны ученических спален вышли ещё трое. Двух она знала: деревенская девочка Ханна, одна из тех, с кем Ровена попала в Круг и кто так заботливо собирал пауков для её кровати; пятый сын мелкого аристократа, Питер, он попал в Круг на два года позже Ровены и ошибочно посчитал их друзьями по несчастью; и тощий эльф с большими чуть раскосыми глазами, из-за которых казалось, что он смотрит чуть свысока. На конце его посоха плясали искорки молний.
Они убили храмовника.
А ещё они до сих пор оставались учениками чародея Йорвена — не магами. Слишком слабые духом, слишком яро жаждущие стать магами, сейчас в их руках были посохи, а в груди — гнев.
Ровена поняла, что будет дальше, и вцепилась в плечи чародея Йорвена, хватая ртом воздух, не в силах ничего сказать. Он дёрнул плечом, поднялся и излюбленным суровым тоном, каким обычно приветствовал учеников, спросил:
— Что здесь происходит?
Ровена увидела вспышку огня. Жар пощекотал лицо. Чародей Йорвен, схватившись за живот, рухнул на колени. Он не ожидал удара — не успел накинуть даже самый простецкий барьер, не успел отразить заклинание. Сквозь его пальцы вязко, сгустками, выходила тёмная кровь. Визг, зазвеневший в ушах, разодрал горло. В крови вскипела мана — Ровена, рухнув на колени, резким взмахом накинула на них с чародеем Йорвеном полупрозрачный завесный барьер.
Он держался недолго — в течение тренировки его приходилось обновлять не один раз, — но об она подумает потом. Ровена подползла к чародею Йорвену — тот уже лежал на спине, сжимая рану на животе и тяжело дыша, — и рванула кусок юбки. Руки дрожали. С первого раза нормальный лоскут оторвать не получилось. Ровена рвала, рвала, пока от юбки не остались лохмотья. С трудом приподняв тяжёлые холодеющие пальцы чародея Йорвена, она приложила тряпки к ране.
— Н-надо было мне ц-целителем быть.
— Всё в порядке, Ровена, — улыбнулся чародей Йорвен и скользнул пальцами в знакомом жесте целительного заклинания. Ничего не произошло. Чародей Йорвен повторил жест. На лбу выступила испарина. — Проклятье!
— Н-нет… — застучала зубами Ровена и крикнула на ошалевших от собственной силы и дерзости учеников до хрипотцы в голосе. — Что вы творите?!
— Справедливость, — вышел чуть вперёд эльф. — Мы заслуживаем свободы не меньше, чем остальные люди. Храмовники отказались нам это дать.
— А он тут причём?!
Слёзы застилали глаза. Ровена держала руки чародея Йорвена. Его хватка с каждым мгновением ослабевала. Он что-то шептал ей, но Ровена не слышала. Она смотрела на мутные фигуры сквозь капли крови и слёз, стекающие по лицу.
— Он не допустил меня к Истязаниям, — заявила Ханна и направила навершие посоха на Ровену. — Я пришла сюда раньше тебя, я младше тебя, я здесь дольше тебя, но ты уже маг, а я никто. Почему я должна жить в страхе?
— Всем известно, кого не допускают к Истязаниям, усмиряют, — неприятно скрежетнул голос Питера. — Меня нельзя усмирять! Мои родители не позволят. Тебя же не усмирили!
— Никого не усмиряют! Это бред! Но вас… Вас усмирят, — оскалилась Ровена. — Теперь вас никто не спасёт!
Добавить комментарий