Ровена неровно хохотнула и, обойдя Сесиль, всплеснула руками:
— Я не стану молиться Создателю, который нас покинул. Может, его вовсе и нет.
— О чём ты толкуешь? — нахмурилась Сесиль.
— О том! — рявкнула Ровена, в горле заклокотала горькая, жгучая злоба. — Если он есть, почему презирает нас, магов? Почему оставляет нас? Почему не послал помощь, когда я его просила?!
Вся часовня затаила дыхание. Замолчали сестры, застыли усмиренные, перетаскивающие тела, перестали бормотать молитвы испуганные, отчаявшиеся, верующие. Даже фитили длинных красных свечей перестали потрескивать.
— На нас грех! — Сесиль потёрла обожжённую щёку и захлебнулась воздухом. — Ты… Ты что? Магистры вошли в Тень и осквернили град Создателя…
— По такой логике мы должны убивать всех собак, потому что одна когда-то укусила хозяина. Мой отец почему-то так не делает, а твой? —прищурилась Ровена и осклабилась. — Ах, прости, от тебя отказались родители, когда тебя доставили в Круг. И ты считаешь это нормальным?
— Создатель…
Под кожей щекотно заскользила магия. Ровена сжала руки в кулаки, схлопывая не взорвавшиеся молнии, и рассмеялась:
— Если Создатель допускает, чтобы такое творилось с его детьми, то он или глух, или жесток. Лучше бы ему не существовать!
— Мне так и объяснить причину отказа покаяния преподобный матери?
— Если ты записалась в ручных собачек Церкви — да.
— Может быть, тогда ты соизволишь это сказать мне в лицо? — раздался из-за спины тихий, но объёмный, низкий, легко узнаваемый голос.
За своей тирадой Ровена не заметила, как в часовню вплыла преподобная мать Алиссия в золочёном церковном одеянии, с острыми скулами и паутинкой морщинок в уголках маленьких, вечно прищуренных глаз. Преподобная матерь Алиссия была частой гостьей в доме её отца, старой подругой его матери, женщины чрезвычайно набожной и до сих пор не признававшей Ровену частью дома Тревельян. А когда Ровена приезжала домой, визиты преподобной матери становились невыносимо частыми, а проповеди — до тошноты монотонными. Ровена резко крутанулась на каблуках, вскользь хлестнув Сесиль молниями.
Та слабо вскрикнула, но на неё никто не обратил внимания.
Преподобная матерь сложила руки на животе, на сияющем золотом поясе, и сжала губы до того, что они превратились в тонкую ниточку. Седые брови её требовательно взметнулись вверх. Она ждала ответа Ровены. Ровена окинула преподобную мать быстрым взглядом сверху вниз и кивнула:
— Соизволю. Лучше вашему Создателю не существовать!
— Мне всё равно, что ты думаешь. Преклони колено перед Пророчицей нашей и вознеси молитву ей и Создателю об отпущении грехов своих и спасении душ, что невинно погибли по твоей вине.
Перед глазами вспышкой пронеслись нож в руке Маркуса, кровавое пятно на боку Старшей чародейки Лидии, бледный, в испарине, чародей Йорвен и ноги, насмешливо переступившие черту, которую она провела. В горле пересохло. Ровена нахмурилась и прохрипела:
— Я не стану молиться.
— Даже о прощении? Ты убила четверых…
— Троих! — рыкнула она и повторила размеренно, твёрдо: — Это мой грех, с ним и пойду. А молиться не стану. Никогда больше.
— Значит ли это, что ты не веришь в Создателя?
В этом тонком, насмешливо позвякивающем вопросе, было скрыто что-то потаённое. Прозрачно-зелёные глаза преподобной матери Алиссии смотрели на неё с интересом. Она выжидала, как хищник, Ровениного ответа, но давала ей время подумать. Передумать.
Ровена ещё раз вспомнила эту длинную бессонную ночь. Вспомнила кровь, пустую болтовню, тела — тела невинного усмирённого, случайного мага, Старшей чародейки Лидии. Вспомнила тошноту от колоссальной силы, вспомнила отчаянные мольбы о помощи, вспомнила, как не хотела сжимать руку в кулак. Вспомнила чародея Йорвена, сейчас в лазарете остатками своих сил боровшегося за жизнь, и посмотрела прямо в эти холодные маленькие глаза. Без страха и без сомнений.
У неё была возможность пасть на колени, молить о прощении — все хотели, все ждали, что Ровена сделает это из страха, из благоговения, из трепета. Но ничего не осталось. Вчера, когда она сжала руку в кулак, всё лишнее выветрилось. Осталась только сила.
— Да. — Ровена оглядела притихшую часовню и повторила: — Да! Я не стану верить в такого Создателя!
— Ты хочешь, чтобы я сообщила об этом твоей семье? — вскинула бровь преподобная мать Алиссия.
Преподобная мать Алиссия думала, что Ровена цепляется за род, за фамилию — за семью, в которой с каждым годом она становилась всё более чужой. Единственные люди, которым Ровена была не безразлична, были здесь: одна сидела на краю скамьи и, распахнув тёмные глаза, умоляюще мотала головой, а другой — боролся за жизнь, которую хотели отнять его ученики. Душа, как ветхий витраж, пошла трещинами — Ровена громко истерично рассмеялась:
— Попробуйте. Попробуйте, а что! Если думаете, что это что-то изменит. Ваш Создатель допустил это, вы допустили это. Ученики пошли убивать своих учителей, а вы стояли и смотрели! Ждали, пока ваши храмовники разделаются с нами и Круг можно будет распустить и выдохнуть. А мы выстояли. Потому что это наша крепость. Потому что только здесь мы, маги, в безопасности. Из-за таких, как вы. Из-за вас случился бунт. И из-за вас же мы остаёмся здесь. — Крохотные искры молний срывались с пальцев и таяли в воздухе. Ученики зашевелились, сбиваясь в кучки. Ровена перевела дыхание и шагнула вплотную к Алиссии, ткнув в неё указательным пальцем; под ногтем запеклась кровь чародея Йорвена. — Потому что ты каждый вечер капаешь отцу в уши, что магия — зло, проклятье на теле ребёнка и испытание для родителя. Потому что вы поёте Песнь и даже не думаете, как Создатель, сидящий в Тени, сумел дозваться Андрасте, прийти к ней во снах, если она не была с ней связана так, как мы! Потому что вы проклинаете Тевинтер за то, что они живут не так, как мы. Лучше!
Годами накапливавшаяся ярость, тихая, задушенная в подушке на верхнем ярусе кровати, втоптанная в чёрные пятна на песке тренировочной площадки, откликавшаяся болью в искусанных губах, подавленная вместе с вспышками молний ради того, чтобы стать примерной ученицей, вырвалась на свободу. Она плясала в воздухе лиловыми, белыми, голубыми вспышками, она заставляла кричать, шептать и хрипеть, она судорогой сводила пальцы.
Добавить комментарий