В час Ралей Самсон, конечно, на патрулирование не явился — лейтенант Флинн, едва сдерживая смех, доложил: «Девочка с косичками требует самого рыцаря-командора». Ещё раз помянув Андрасте и пообещав себе прочитать больше стихов Песни Света на вечерней молитве, Каллен помассировал переносицу и приказал лейтенанту Флинну подключить всех храмовников, находящихся в Казематах, к поискамСамсона.
«Мередит всё-таки видела людей насквозь. Она была права. Мне не стоило слушать Хоука и возвращать Самсона на службу, — поджимал губы Каллен, пока пересекал коридоры Казематов. — Да, его провинность была смешна, но всё-таки была провинностью… Луиза… Всё-таки лучше бы она возглавила нас. Если вернусь и узнаю, что Самсон опять выкинул что-нибудь эдакое, разжалую его прилюдно в рядовые…» Каллен поправил меч в ножнах, надел латные перчатки и вышел во двор. Ребекка Тревельян покачивалась с пятки на носок у кованых ворот — и вправду как девчонка — но, заметив его, выпрямилась, накрыла ладонью в латной перчатке навершие меча, инкрустированное большим рубином, и так и стояла, пока Каллен не отдал рядовым команду поднять ворота.
— Вольно, лейтенант Тревельян, — сквозь зубы бросил Каллен. — Приготовиться к патрулированию.
И сам, прежде чем шагнуть за ворота, сделал глубокий вдох, как если бы собрался нырнуть.
Каллен не бывал на улицах Киркволла очень давно. Они застыли в его памяти тесными, мутными, тёмными, окутанными кровавой пеленой, дымом пожаров, полонящимися визгами демонов в телах одержимых, свистом клинков и страданиями людей.
Дым уже давно рассеялся, воссияло в небесах бездушное, холодное, далёкое солнце, вернулась суета, обманчиво беспечная: горожане оборачивались на храмовников, затаив дыхание, и умолкали в ожидании боя. Боя не было. Ребекка и Каллен шагали в ногу по улицам Верхнего города, накрыв навершия клинков ладонями, и смотрели по сторонам. Каллен не знал, сравнивает Ребекка Киркволл с Оствиком или Маркхэмом, но иногда отпускал её вперёд, и пристально вглядывался в тёмные проулки. Казалось, оттуда сейчас вывернет Грейсон Хоук в компании пиратки в оскорбительно короткой тунике и ворчливого рыжего гнома. Чуть пьяный от отборного пойла в «Висельнике» и веселья, приобнимет пиратку за бёдра и, подмигнув Каллену, поднимется по узким высоким ступеням к улице, где раскинулось его родовое поместье.
Хоука не было — можно было и не надеяться, что он появится: в конце концов, он связал свою жизнь с женщиной, из-за которой Киркволл оккупировали кунари… Несомненно, у него хватало неприятностей, кроме как следить за городом, который за годы заступничества отплатил ему изгнанием…
Иногда Каллену казалось, что он зря не заступился за Хоука в ту страшную ночь, когда коридоры Казематов залила кровь, что он струсил, когда дал Хоуку просто сбежать. Как рыцарь-капитан он не мог оставить безнаказанным убийство своих соратников, но как человек, проживший в Киркволле годы, он знал, что город бы простил Хоука и, может быть, даже стал подчиняться ему. Однако тогда Круг бы раскололся окончательно, и Каллен не смог бы собрать воедино даже редкие его осколки, не сумел бы сдержать озлобленность сослуживцев и дорвавшихся до свободы магов — тогда не пришлось бы ему бродить по таким тихим, чистым улицам.
— Рыцарь-командор, сэр, разрешите обратиться! — вырвал его из раздумий голос Тревельян.
Каллен вздрогнул и обнаружил, что уже некоторое время стоит у ступеней, ведущих к Хоукову поместью. В окнах его не было жизни, не лаял мабари — его появление рядом с Хоуком всегда напоминало Каллену о доме, — хотя Каллен точно знал, что присматривать за поместьем остались Варрик и какая-то эльфийка. Мотнув головой, он коротко бросил:
— Слушаю.
— Это ваш любимый район в Киркволле?
— Любимый? — фыркнул Каллен и, качнув головой, двинулся дальше по Верхнему городу. — Это вряд ли. Не могу сказать, что здесь найдётся хоть одно любимое место.
— Даже Казематы?
— Даже Казематы, — кивнул Каллен и нахмурился.
После той ночи Казематы стали чужими, холодными и неприютными — Каллена тянуло прочь, на свободу, но уйти он не мог.. Наверное, что-то похожее ощущали маги Круга… Ребекка Тревельян приоткрыла было рот, тут же мотнула головой и торопливо зашагала вперёд.
— Тревельян!
По уставу Ребекка застыла на месте, и Каллен в два широких шага нагнал её. Она опустила взгляд на носки сапог, укреплённые металлическими накладками с шипами, а Каллен с трудом удержался от обречённого вздоха: ему прислали не просто дочку банна, но дочку банна, которую занимали какие-то мысли, далёкие от службы. Каллен узнал этот потерянно блуждающий взгляд, постукивание кончиков пальцев по навершию меча, прикусывание щеки — таким он был в Ферелдене: погружённым в свои мысли, утопающим в своей ярости. И за это его отослали в Киркволл. Ребекка Тревельян утопала в сомнениях и всё хотела поговорить о чём-то, очевидно, личном, потому и не решалась. Потому её и выслали из Маркхэма.
В Киркволле Каллен повидал немало сомневающихся в Ордене, в своём долге храмовников — они потом, посеревшие, исхудавшие, скитались по грязным проулкам Нижнего города, кутаясь в тряпьё и умоляя подать им хотя бы один медяк. А ещё Каллен видел много обезображенных магией — обожжённых, выжатых досуха, распухших, разорванных — тел тех, кто верил, что с магами можно обойтись без силы. «Я рыцарь-командор, или нянька, в конце концов?» — нахмурился Каллен. Но всё-таки не смог не спросить:
— Кажется, ты неспроста донимала меня полдня. Ты хотела о чём-то поговорить?
— Нет, сэр, то есть… — она тяжело вздохнула и потеребила кончик косички. — Разрешите вопрос?
— Стал бы я тебя спрашивать, чтобы потом запрещать? — Каллен махнул рукой в сторону лестницы. — Давай поднимемся выше.
Добавить комментарий