Ребекка Тревельян сжала ладонью навершие клинка и наконец выдохнула:
— Рыцарь-командор Маркхэма, да и все… В общем, сказали, что вам нужна помощь после того, как в Круге было объявлено Право Уничтожения. И что оно привело к катастрофе. Как… Как это было?
Она сжала-разжала руки в кулаки и поддела носком сапога обломок мощёной площади. Каллен усмехнулся — шрам над губой горячо зазудел.
— Чем вызван такой интерес?
— Вы только не подумайте: я всецело предана Ордену и отправилась служить ему, потому что хотела. А не потому что младшей дочери банна Тревельяна некуда было податься… — Каллен поморщился, но Ребекка покачала головой: — Я прекрасно знаю, что думает… Думал обо мне рыцарь-командор Круга Маркхэма. Но я правда хотела быть частью Ордена и защищать нормальных людей от магов.
— Прям с такой формулировкой? — не удержался от усмешки Каллен.
Ребекка сурово сдвинула тёмные брови к переносице:
— Прям с такой формулировкой. Дело в том, что у меня есть сестра. И она — маг.
У Каллена неприятно зазудело под лопаткой. Он своими глазами лицезрел историю идейной храмовницы, у которой некогда была сестра-маг, — и история эта закончилась печально: излишней подозрительностью, карательными мерами и кровопролитием. Решив дать возможность Ребекке Тревельян рассказать свою историю, он свернул вправо. Они прошли мимо палатки Жан-Люка — раньше продававший роскошные одежды прямиком из Орлея, сейчас он стал торговать рабочими робами для тех, кто помогал отстраивать дома, разрушенные взрывной волной и осколками церкви. Ребекка царапала навершие меча латной перчаткой и никак не могла подобрать слова для дальнейшего разговора — Каллен ей подсказал:
— Судя по тому, что ты служила в Круге Маркхэма, твою сестру определили в Круг Оствика?
— Да. Она там… Или… — Ребекка помотала головой, косички смешно затрепыхались. — Я не знаю. С полгода назад в Круге магов Оствика случился мятеж. Погибли некоторые дети мелких аристократов, храмовники, маги.
— А сестра?..
— Она не приехала на Первый День! Отец позаботился о том, чтобы в Первый День вся семья собиралась за столом, возносила молитву Андрасте во имя благополучия. Даже Ровене, сестре, позволено было покидать Круг в такие дни! Но она… Не приехала в этом году! А отец молчит. Я уверена, он знает, просто ничего не говорит!
— В Круге Оствика тоже было объявлено Право Уничтожения?
— Нет! — испуганно выдохнула она. — Отец говорил, Преподобная мать приняла решение усмирить бунтовщиков. С согласия Владычицы Церкви, разумеется.
Каллен вскинул брови: усмирение магов, прошедших Истязания, полных в своих правах, стало, пожалуй, первопричиной стычек между магами и храмовниками здесь, в Киркволле. Однако понимал он это только теперь, годы спустя, а тогда истово поддерживал каждый приказ на усмирение, подписанный Мередит. Если же в Оствике сама Церковь разрешила усмирить прошедших Истязания магов, значит, тамошним храмовникам повезло больше. «А вот магам остаётся только посочувствовать, — почему-то промелькнуло в сознании. — Лес рубят — щепки летят. Скольких магов могли усмирить по ошибке?» Каллен сокрушённо покачал головой. Ребекка Тревельян скривилась и одарила колючим взглядом двух сестёр, разбивших палатки у подножия некогда величественной Церкви, как будто это они были виновны во всём, что сейчас творилось в её душе.
На деле они, как и храмовники, и городская стража, продолжали нести свою службу во имя спокойствия горожан. Каллен кивком головы поприветствовал сестру Элену, обошёл палатки строителей, церковников, лекарей и поваров и двинулся к центру.
— Тогда не понимаю, чем может помочь мой рассказ о том, как всё было здесь.
Ребекка Тревельян растерянно пожала плечами и обомлело остановилось. Из земли, чёрной, каменистой земли, некогда прикрытой аккуратно выложенными отполированными плитами, светлыми, как прибрежный песок, торчал обломок головы Андрасте. Два шипа с венца устремились в небо и, позолоченные, даже поцарапанные, даже искривлённые, обезображенные взрывом, рассеивали вокруг церковное сияние. Глаз Андрасте, наполовину ушедший под землю, смотрел прямо на них.
— Говорят, всё началось тут, — Каллен обвёл церковную площадь взглядом. Туда-сюда таскали тяжёлые блоки, переговаривались, смеялись горожане, объединённые очередным несчастьем. — Говорят, что во всём виноват отступник, который взорвал Церковь в тридцать седьмом. Но на самом деле всё началось не здесь И гораздо раньше.
— Раньше?
Каллен с усмешкой кивнул и повёл Ребекку Тревельян дальше. Мимо обуглившихся кривых обломков камней, мимо золочёных осколков статуи Андрасте-воительницы, по хрустящей под ногами разноцветной стеклянной крошке витражей они шли к самому основанию Церкви.
— Раньше. Когда Владычица Церкви, прекраснейшая, милосерднейшая женщина не хотела становиться частью конфликта магов и храмовников в нашем Круге, когда она поочерёдно занимала то сторону Первого чародея, то рыцаря-командора. Она призывала к миру и балансу, к компромиссу, но никто её не слушал. Ты сказала, что пошла в Орден, чтобы защищать нормальных людей от этих магов. Почему?
Ладонь Ребекки невесомо коснулась рёбер слева, сама она неровно вздохнула.
— Моя сестра… Мы просто играли, а она вдруг разозлилась и шарахнула меня молнией! Мне было десять! Десять, прости Создатель! У меня остался шрам. Огромный, уродливый, на полтела. Я стала уродливой. Для мужчин. Девочка моего происхождения быстро поняла это. Когда не смогла надеть летнее платье с открытыми плечами. — Каллен сдержанно хмыкнул, Ребекка строго глянула на него из-под ресниц. — У меня была распланирована спокойная безбедная жизнь: стать женой какого-нибудь лорда. Если бы повезло, стали бы ездить с ним вместе на охоту и развлекаться на рыцарских турнирах. Но нет… Я младшая дочь знатного семейства, замужество стало бы моим спасением, но такую, уродливую, ни один аристократ не взял бы. А родниться с кем-то попроще отец не согласится. Я сама решила отправиться туда, где тело не имеет значения. В Ордене ведь важен только дух…
Добавить комментарий