волноцвет, 9:40 Века Дракона
Оствик — Башня Круга магов
Шершавое библиотечное безмолвие мурашками отзывалось на коже. По крупице пересыпался тёмно-золотистый песок в огромных песочных часах, шелестели страницы кодексов, трактатов, книг; похрустывали свитки, поскрипывали перья особенно усердных учеников, выцарапывавших слова заклинаний не то для заданий, не то для личного пользования. И изредка взвивались под купол библиотечной башни, на котором старые потёртые краски запечатлели звёздное небо, неровные вздохи, полные усталости. Робкие, они словно боялись потревожить мрачно-священное, траурное беззвучие даже не в библиотеке – в целом Круге.
До боли вдавив острые локти в пюпитр и зажав кулаками виски, Ровена ссутулилась над копией сборника лекций Венселуса, Первого чародея Цитадели Кинлох века Бурь. Он читал в основном лекции о базовых принципах магии, о накоплении маны — и Ровена силилась найти между строк ответ, откуда же в магах такая сила, почему лириум, кровь, Тень делают их сильнее и есть ли что-то ещё, что способно восполнить ману.
Перед глазами мелькали лиловые чуть размытые буквы на затёртых страницах с кривыми пометками. Взгляд скользил по листам наискось бездумно, механически – отвлекала негласно оберегаемая вот уже второй год оглушительная тишина. Беспрестанно она пульсировала в венке на виске, рождая мигрень. С громким шелестом Ровена перелистнула страницу и поморщилась.
Она знала наверняка, что запасы зелий в лазарете пустеют не только её усилиями. В конце концов, она была одной из многих, кто пережил ту страшную ночь, кто устоял, но не остался невредим в беспощадной разрушительности мятежа, когда на чистый светлый пол хлынула кровь. У магов и храмовников она оказалась одинаковой.
Но что важнее: Ровена выжила после…
Бунтовщиков поймали и наказали: теперь в Круге прибавилось рабочих рук — усмиренных. Правда, наказали не всех, как выяснилось позднее: в подсобных помещениях, в полупустых комнатах всё ещё собирались маги, разочарованные неудавшимся переворотом, но не планировавшие, тем не менее, повторять мятеж и восставать против нового Первого чародея. Может быть, потому что он, встав во главе Круга в непростое время, сумел смягчить гнев церкви и некоторых аристократов, покрупнее и помельче, дети которых пострадали или погибли во время мятежа. Или потому что его воспитанница заживо сожгла четырёх человек (убийство храмовника всё ещё приписывали Ровене, и её утомило доказывать обратное), защищая его, а после на глазах десятков магов пошла против Преподобной матери и осталась безнаказанной…
Зельда смеялась, что Ровена стала легендой Круга, и иногда даже завидовала её славе. Ровена предпочла бы обойтись без славы и даже без статуса чародейки — слишком высокой оказалась цена этого: чужие жизни, оборванные её руками; тяжёлое восстановление чародея Йорвена, обескровленного её решением — её заклинанием; и болезненная чувствительность рубцов на спине.
Многие тоже перестали досыта есть, крепко спать — жить толком! И в месте, где всегда вскипала магия, где бурлили страсти, где бормотали слова заклинаний вполголоса, повисла тишина. Новичкам, по-прежнему прибывавшим в Круг, и чужакам, не наблюдавшим Недремлющее море годами, такая тишина казалась скорбной, хотя на самом деле она куда больше напоминала обманчивое мгновение штиля перед разрушительным штормом.
Круг был стихией, такой же бурлящей и могучей, как пенящиеся волны Недремлющего моря, и, как стихия, он замер, чтобы набраться сил перед бурей. Она уже грянула.
Начавшись неподалёку, в Казематах Киркволла, чёрная разрушительная гроза прокатилась по всему материку и неумолимо приближалась к ним. То из одного, то из другого Круга приходили вести: расформирован, пал, распущен, уничтожен…
Их Круг держался из последних сил.
Лет десять назад Ровена, несомненно, обрадовалась бы такой перспективе и без колебаний присоединилась к либертарианцам, а может, и к резолюционистам, чтобы яро отстаивать свободу магов, заслуженную по праву рождения. Да и сейчас она не считала иначе: её по-прежнему тянуло на волю, за край Недремлющего моря, из узенького окна чародейской кельи казавшегося безбрежным; по-прежнему хотелось входить в бальные залы наравне с семьёй, а не тащиться позади, в окружении храмовников, и чувствовать липкие любопытно-испуганные взгляды; по-прежнему хотелось дышать, выражать свои мысли гордо и громко, без оглядки на тёмные щели шлемов, без дрожи в теле перед золотисто-кровавыми одеяниями церквей, — однако уйти не могла.
Не потому что была слаба в рукопашном бою и вряд ли смогла бы “обслужить кого-нибудь посохом по голове”, как говорил чародей Йорвен на практиках с посохами, цитируя чародея Ислау, не то его непосредственного наставника, не то Великого чародея, жившего много-много лет назад, но потому что Круг её вырастил.
Сколько бы боли, крови, слёз не было пролито в этих стенах, именно в них Ровена оставалась своей — дома она была чужой, проклятой, нежеланной.
Ровена вздохнула, тупо поглядела на страницу и перелистнула её обратно: мысли отнесли её слишком далеко от материальных источников магии.
— Ты сидишь за этим талмудом уже третий день, — хрипловатый голос Зельды вместе с шершавой ладонью бархатно скользнул по волосам. — И вторую неделю живёшь в библиотеке. Ты решила заучить все книжки?
— Конечно, — Ровена с усмешкой запрокинула голову: лоб коснулся широкого подбородка подруги. — Кто-то же должен сохранить бесценные знания, когда всё закончится.
Зельда прищурилась и красновато-карие глаза её так сверкнули зловещим коварством, что Ровена на миг даже усомнилась, что всё это время читала лекции Первого чародея, а не книжицу из подпольной коллекции братца Грега, ту самую, с живописными анатомическими гравюрами. Она посмотрела обложку, погладила потрёпанный корешок и даже проверила сгиб форзаца, прежде чем обернуться к Зельде, — на самом деле, оттягивала время, чтобы напомнить о неизбежном.
— Не делай вид, что ничего не происходит.
— А зачем? — сложив руки под грудью, усмехнулась Зельда. — Это не оттянет неизбежное. Как бы ни был Йорвен хорош, наш Круг падёт. Это лишь вопрос времени. Все говорят. На улицах даже больше, чем здесь.
— Хочешь сказать, немагов это волнует сильнее?
Зельда пожала плечами и кивнула в сторону трёх учениц. Они сидели в ряд за низеньким длинным столом и, прикрывшись талмудом в обложке из потёртой красной кожи, едва различимо хихикали. Перехватив взгляд Ровены, впрочем, смутились и пригнулись ещё ниже.
— Как думаешь, о чём они говорят? Не о том, что будут делать, когда их выбросят в ненавидящий магов мир. Они обсуждают последние слухи. О том, как он держал тебя за руку, когда ты учила детей контролировать магии, о том, как ты ходишь к нему в келью после занятий… О том, как ты выхаживала его после… Всего.
Добавить комментарий