Ровена выгнула бровь. В ладонях яростно зацарапалась молния: как просто преданность тому, кто столько раз спасал её жизнь, превратилась во что-то совершенно пошлое и унизительное.
— А они…
— Конечно, они ничего не видели. Их в Круг приняли через полгода-год после… Той ночи.
Искры, с щелчком взрываясь в пыльном воздухе, облизали пальцы прохладой — Ровена едва успела сжать руки в кулаки. Зельда примирительно рассмеялась:
— Эй, я-то знаю, что всё не так! Но от других… Ты не дождёшься хорошего, Ро.
Добрый смех теплом накрыл тело, и скребущаяся в груди гроза утихла. Облокотившись о пюпитр, Ровена хмыкнула:
— Вот уж не думала, что ты так любишь сплетни.
— Эй, между прочим, ты первая начала рассказывать мне о “случайных” встречах Йорвена с Лидией.
— Я просто всё время удивлялась, — смутилась Ровена и всмотрелась в слово в уголке страницы. — Он такой… Чародей. А с ней разговаривает, как мальчишка какой-то.
— Вот-вот, а когда я об этом спросила, меня чуть не четвертовали!
Зельда и Ровена расхохотались, так что усмиренный, перебиравший книги в двух стеллажах от них, обернулся. От пустого, прямого взгляда у Ровены нутро свернулось в тугой узел, а по спине пронеслась липкая холодная дрожь. Сглотнув, она порывисто отвернулась. Зельда извинилась и замолчала. В воздухе повисла горьковатая, вязкая скорбь.
Ровена помнила, как не на шутку вспыхнул чародей Йорвен — это было занятие по рунописи, днём, в классе с двумя большими окнами, и вдруг загорелись все свечи — и как сквозь тонкие розовые румяна на скулах Старшей чародейки Лидии проступили живые красноватые пятна, когда Зельда беззастенчиво поинтересовалась, нет ли между ними особых отношений.
Только это воспоминание затёрлось, забылось — как не забылось другое: красные цветы на серебристом шёлке мантии Старшей чародейки Лидии, кровь чародея Йорвена на руках, вязкий солёный привкус темничного воздуха, боль в спине и жёсткие толстые бинты на животе наставника, чувствовавшиеся даже сквозь больничное одеяло, горько пропахшее эльфийским корнем.
Осязаемое время с шуршанием вытекало через перешеек песочных часов. Но Ровена знала: эти воспоминания будут с ней всегда, как и тот день, когда Ребекка рухнула, вопя от боли, пожираемая выпущенной молнией. Сколько дней утекло, сколько ещё утечёт – они не забудут, в многозначительном безмолвии, как сейчас, будут вспоминать ту страшную ночь, когда смерть вышла из подземелий, поднялась с залы Истязаний и прошла по коридорам, оставляя кровавые следы.
— Да примет её Создатель, — шепнула Зельда и потеребила мочку уха — верный признак глубокой задумчивости.
Надо было сделать хоть что-то: согласиться, пробормотать то же самое, хотя бы кивнуть — Ровена промолчала и отвернулась к пюпитру. Вера в Создателя не вернулась после того, что устроила ей Преподобная матерь, а вовсе исчезла. Ровена не хотела бы оказаться в его чертогах даже после смерти: лучше Бездна, бескрайняя пустота, ничего, чем тот, кто низверг собственных творений в бездну, кто допустил такую жестокость в их мире, кто из всех магов благословил лишь Андрасте…
Она зашуршала страницами сборника. Размытые буквы, неаккуратные заметки, жирные пятна мелькали перед глазами, как события минувших дней. Ровена покачала головой: бессмысленно. Бессмысленно строить дом из песка, когда на море начинается шторм, бессмысленно учить новое заклинание, когда ты уже окружён врагами и почти лишён сил, бессмысленно хвататься за книги, когда земля под ногами дрожит и разламывается.
— Что нового в городе? — вздохнула Ровена, пытаясь перевести тему.
Зельда не успела ответить — двери библиотеки распахнулись, и на пороге показался запыхавшийся Рион. Рыжие вихры его зловеще торчали в разные стороны. Руки Ровены сжались в кулаки: он был одним из магов, которые первыми взялись за посохи, чтобы сеять смерть и разруху в Круге, и которые потом первыми отбросили посохи и прикинулись невинными, когда над их головами нависла перспектива усмирения. Она подслушала это полгода назад, когда, мучаясь от кошмаров, ходила набрать в кувшин холодной воды.
За приоткрытой дверью у самых ванных комнат Рион с другими магами провозглашал падение Круга Старкхевена началом свободного дыхания магов. «У них получилось то, что не получилось у нас! Значит, у нас тоже получится!» — бравадно смеялся он, а из комнаты тянуло глухими вспышками магии.
Пошевелив кончиками пальцев в воздухе, Ровена подобралась. Если это новый бунт — он захлебнётся ещё быстрее предыдущего, на этот раз она не станет просить и предупреждать. Зельда тоже оттолкнулась от стеллажа, нахмурилась и завела руки за спину.
— Первый чародей зовёт чародейку Ровену, — пропыхтел Рион.
— По какому вопросу? — вскинула бровь Ровена, молнии тепло пощекотали ладонь.
— Письмо пришло. Церковное. Наверное, Круг распускают, — Рион отдышался и, прислонившись плечом к двери, усмехнулся: — Но порадовать он в первую очередь решил тебя.
Добавить комментарий