— Это был мой первый бунт, наверное… — вздохнула она и зябко потёрла предплечья: буря за окном разбушевалась не на шутку. — На меня все так смотрели там… Как на проклятую. И отец, и братья, и даже мама шарахалась от меня и всё бегала к Ребекке. И мне так хотелось сделать больно за это и себе, и всем, но на большее не хватило духу.
— И к лучшему, — чародей Йорвен протянул ей глиняную чашку. — Твою боль мне с самого начала было невыносимо видеть. Вообще-то чародеи не должны привязываться к ученикам. И я знал об этом: у меня до тебя пятеро учеников погибли на Истязаниях. Первого я оплакивал, по второй — горевал. А остальных помогла мне забыть Лидия. — Добавив в свой чай зелье с эльфийским корнем, чародей Йорвен сел на стул напротив и погладил ободок чашки. — Она была против, чтобы я брал тебя под крыло, именно поэтому.
— Вы уже тогда…
— Да, — чародей Йорвен кинул печальный взгляд на цветок под колпаком. — Нельзя поселить мужчин и женщин в одном здании и думать, что между ними не будет… Ну ты понимаешь.
Ровена опустила взгляд в кружку. Понимала — и предпочла бы забыть Альдрейка и все их встречи наедине… После того, что он сделал.
— Лидия уже тогда отличалась рациональностью, от которой я всегда был далёк. Она говорила мне, что эта девочка принесёт мне одни беды… Но я ни секунды не пожалел, что её не послушал.
Чародей Йорвен шумно отхлебнул чай. Ровена едва пригубила и пробормотала:
— Я так не желала ехать в Круг, но… Теперь я так не хочу возвращаться туда, откуда меня забрала Старшая чародейка Лидия.
— Знаю, Ровена, — в хрипловатом голосе скользнула улыбка. — Но иначе нельзя.
— Почему? Я куда полезней буду рядом с тобой, рядом с вами — с магами. Я чародейка, я учу детей…
— Твои навыки и способности действительно неоценимы. Магический потенциал, как у тебя, встречается не у каждого. Я не спорю, — чародей Йорвен побарабанил пальцами по кружке и взглянул на окно, на цветок редкой красоты. — Позволь мне уберечь тебя.
— Думаешь, там будет безопаснее?
Чародей Йорвен уверенно кивнул:
— Разумеется. Банн Тревельян щедро спонсировал Круг, регулярно справлялся о твоём проживании здесь.
— И разрешил церковной шавке поиздеваться надо мной, — буркнула Ровена.
— Ты уверена, что она действовала с согласия твоего отца? Когда бы она успела его получить?
Ровена дёрнула плечом так, чтобы шрам напомнил о себе тянущей болью, и опустила взгляд в кружку. Возможно, ей хотелось думать, что во всём виноват отец — из злости черпать силу было проще всего.
— Я знаю, тебе горько, тебе обидно, ты ощущаешь себя преданной и потому не хочешь возвращаться домой, но для тебя так будет лучше, поверь. Скоро начнётся настоящая охота на ведьм, уже не только со стороны храмовников. А в доме Тревельянов ты будешь под защитой.
Ровена скривилась. Она была бы рада отказаться от фамилии, которая и в Оствике, и в Круге клеймом жгла её в чужих устах. К тому же вряд ли решительно сжавшие вилы и серпы горожане отступят, едва заслышав её фамилию, — напротив, они, должно быть, будут счастливы линчевать какого-нибудь мага из власть имущих.
— Я смогу себя защитить.
— Знаю, — кивнул чародей Йорвен и дёрнул уголком губ: — И не только себя, если потребуется. Но я не хочу, чтобы тебе пришлось бороться за свою жизнь, если можно этого избежать.
— Да как ты не понимаешь!
Ровена мотнула головой, горячие капли расплескались по руке. Чародей Йорвен закинул ногу на ногу, и голос его зазвучал непривычно холодно и сурово:
— Это ты не понимаешь, Ровена. Твой отец, может, и не святой. Но уж точно не демон. И ты себя не простишь, если отречёшься от него, от своей семьи.
— У меня уже есть семья! Зельда! Ты! — Ровена покусала губу и тихо добавила: — Мне большего не надо…
— Лидия любила говорить, что зов крови слишком силён. Что духи предков дают нам силы и если мы от них отречёмся, то и Тень перестанет быть податливой, и духи станут холодны. Не знаю, была ли она права. Может быть, это всё переписка с Первой чародейкой Ривеллой, из Дайрсмуда… — чародей Йорвен взъерошил волосы и отточенным пассом отправил огонёк на подсвечник; фитильки вспыхнули. — Извини, я немного отвлёкся. Я говорил о семье, да? Так вот. Я жалею, что у меня нет шанса встретиться со своей семьёй.
Ровена затаила дыхание и несмело посмотрела на наставника сквозь ресницы. Он никогда не говорил о своём прошлом: не рассказывал о том, как пробудилась магия; не говорил о своей семье; никто не знал, откуда он родом и как зовут его на самом деле, потому что «Йорвен», ходили слухи, было выдуманным именем, которым он назвался храмовникам, а они его неправильно записали.
— Мне уже пятьдесят лет, Ровена. Я пережил Благословенный век и встретил век Дракона — и всё здесь, в Круге. Иногда я смотрю в зеркало, сейчас, правда, реже, — усмехнулся он и шумно почесал бороду, Ровена смущённо хихикнула. — Смотрю в зеркало и думаю, какой была моя мать, кем был мой отец… Знаю, все говорят, что своё имя я выдумал сам. Не знаю. Ты помнишь что-нибудь до Круга? Ты ведь приехала не неумелой магичкой. Ты знала, как направлять свою силу, как концентрировать её.
Добавить комментарий