Накинув пуховик и сунув шапку подмышку, Варя закинула на плечо свой рюкзачок, подхватила лямку рюкзака Фила и вдруг обернулась к Илье:
— Знаешь, а мы с Филом не друзья. Мы встречаемся. Я его девушка. Прикинь?
И хотя Илья вряд ли хотел знать об этом, ему определённо нужно было об этом узнать. Невольно приподнявшиеся брови, растерянная усмешка, скользнувшая по лицу, подёргивание носком ботинка — Илья вдруг оказался в том же уязвимом положении, в какое весь разговор ставил Фила, движимый не то детской обидой, не то ревностью, не то совершеннейшей завистью.
Конечно, пока Илья мог лишь тоскливо вздыхать вслед Алике, у Фила, такого вздорного, взрывного, ненавистного ему, была девушка — целая “дочь мэра”.
Варя фыркнула, даже не попытавшись скрыть победоносной улыбки, и вышла из кафе.
Первым делом она врезала Филу его же рюкзаком по бёдрам — тот даже бровью не повёл, не то потому что рюкзак носил лишь для виду и держал там одну воистину общую тетрадь и одну ручку, не то потому что ему доставалось и похлеще слабеньких Вариных ударов, швырнула ему под ноги и только после этого натянула шапку, старательно убирая непослушные короткие пряди, щекотавшие лоб. Фил наблюдал за ней с мягкой полуусмешкой и методично курил в сторону.
— Что смотришь? — нахмурилась Варя. — Я не нанималась рюкзаки твои таскать. Обычно мальчик носит рюкзаки девочки, а не наоборот.
— Ну у нас же всё необычно, — Фил стряхнул пепел под ноги и, закинув рюкзак на плечо, метким броском отправил окурок в подмороженную урну. Попал. — Думал, ты теперь мой личный рюкзаконосец.
Варя фыркнула — каламбур у Фила получился очаровательным, — но всё-таки поправила:
— Это называется “портье”.
— Спасибо за бесценное пополнение пассивного словарного запаса, — в тон ей отозвался Фил и качнулся на пятках. — Что ты ему такое сказала, что он аж побелел?
— Ты наблюдал, да?
— Ну не мог же я оставить тебя ему на растерзание.
— Кто ещё кого растерзал, — рассмеялась Варя и прикрылась капюшоном от внезапного порыва ветра. — Сказала, что мы встречаемся.
— Серьёзно? — Фил затормозил и крутанулся на пятках. — Ты прямо так и сказала?
— Ну да, — пожала плечами Варя и заправила шапку под капюшон; мех пощекотал замёрзшие щёки. — Слушай, пойдём, а? Там через два дома кофейня — погреемся. Я вся продрогла от взгляда этой Алики. Брр.
Варя хотела обогнуть Фила — вывеска кофе-бара огоньками золотой гирлянды, оплетающей белый стаканчик кофе, подмигивала ей даже отсюда, — но он скользнул в сторону, оказался напротив, и перехватил её плечи.
— Я же серьёзно, Варь. Ты прям… Ну вот так взяла и сказала?
— Да! — нахмурилась Варя и дёрнула плечом. — Да ты чего?
— Просто… Ну… Я же… Я же… Ну… — Фил болезненно поморщился, тяжело моргнул и отпустил её так же резко, как и схватил. — Илья же в чём-то прав. Я такой себе человек.
— Ну значит я не такая… А вот такая! — покрутив сперва одной рукой у виска, а потом — сразу обеими, Варя расхохоталась: — Фил, что случилось?
— Забей.
Сунув руки в карманы, он ссутулился и сразу показался ростом с Варю — на полголовы ниже, чем на самом деле. Варя хотела погладить его по плечу, но помотала головой и тоже спрятала руки в карманы. Эйфория от того, как лихо она осадила Илью, сменилась тягостным ощущением бессмысленности происходящего. Они так старались: улизнули из школы, из-под самого носа Янины Сергеевны, поставив в приоритет судьбу Артёма, а не их последний звонок, договорились о встрече с Ильёй, попытались его припугнуть, выудить правду, нащупать хоть какую-нибудь ниточку к спасению — и всё это оказалось пустым. Варя покусала губу и тяжело вздохнула. Эхом выдохнул Фил.
Они двинулись в тягостном молчании вдоль пёстрых вывесок на пятиэтажках, отреставрированных, выкрашенных в бледно-розовый и ярко-бирюзовый, шли под балконами с похожими на кегли балюстрадами и потрескавшимся дном, и под новенькими застеклёнными балконами, на которых в самый разгар января цвели папоротники, фикусы, монстеры и даже, как в сказке, — розы. Варя постоянно поправляла капюшон, молчаливо посмеиваясь над несуразным соседством подобий АБЫРВАЛГа, и по названию, и по виду прямиком из СССР, витиеватых и претенциозных Элегансов, доживавших свой недолгий век, и аккуратной прямоугольной латинице с приятной подсветкой и непонятным произношением.
Фил, видимо, тоже внимательно изучал вывески, потому что за две двери до кофе-бара вдруг остановился и постарался зачитать круглые иссиня-чёрные буквы на бирюзовой стене:
— Галуны? Галури? Кто вообще разрешает такое в центре города? — склонив голову для пущей комичности, нарочито пискляво возмутился Фил. — Зайдём, посмотрим, чтобы определиться?
Варя покосилась в сторону кофе-бара и поморщилась:
— Я и отсюда вижу, что там одежда. Очередной шоу-рум, который заказывает с алика и перепродаёт втридорога. Пошли за кофе. Я до костей продрогла.
— Может, завтра? — жалобно приподнял брови Фил.
— Я не слишком часто хожу по городу, если ты не знал, — прищурилась Варя. — И кофе я хочу сейчас. Идём.
Она в пару шагов взлетела на крыльцо кофе-бара и решительно дёрнула за ручку. Фил с протяжным вздохом вошёл за ней. Высоченный тощий бариста выключил музыку и одарил обоих дружелюбной улыбкой:
— Мороз и солнце — день чудесный! Что будете пить?
— Я буду…
В кофе-баре было жарко. Варя стянула варежки и лихорадочно зашарила взглядом по разноцветной доске с меню. Фирменное меню обещало сладкие рафы и латте, зимнее меню предлагало глинтвейны, капучино, латте, раф с названиями, пробуждающими новогоднее настроение, было и классическое меню — глаза разбегались. Фил, потоптавшись у двери, вдруг дёрнул Варю за рукав. Она обернулась:
— Решил, что будешь?
— Я? Нет… Я… — он почесал нос и сипло пробормотал: — Варь, может, я нас в другой раз напою?
— Хорошо.
Варя хотела развернуться к меню, но Фил придержал её за локоть и зашипел:
— Варь, у меня сейчас денег ну совсем осталось только на поесть. Я сегодня дома из заначки возьму и завтра честно тебя напою. Пойдём, а?
Варя поморщилась. Логическая связь между отсутствием у Фила лишних денег и невозможностью выпить кофе прямо вот сейчас никак не выстраивалась. Бариста, видимо, подслушав их разговор, снова включил музыку и принялся полировать сероватой ветошью и мурлыкать что-то невпопад. Варя покачала головой:
— Я не понимаю, в чём проблема, Фил. Я куплю нам кофе.
— В смысле? — оторопел Фил и с нервным смешком замотал головой: — Нет, так не делается. Какой из меня… Парень? Если даже девушке кофе купить не могу. Отец, вон, матери даже работать не даёт — сам ей платит, лишь бы она в своё удовольствие жила. А я?
Щёки и кончик носа Фила покраснели, и Варе это показалось до невозможности милым. Она коснулась его плеча и тихонько рассмеялась:
— Повезло тебе. Мои родители не столь пуританских нравов. Если папа вдруг забудет дома кошелек или карту, мама запросто заплатит за покупки, или если нужна наличка, то оплатит папа. И неважно, кому это нужно. — Музыка сменилась на медляк, стала тише, и Варе показалось, что бариста всё-таки внимательно следит за их разговором. — В этом и смысл отношений, Фил. Мы же… Ну… Типа… Пара? Значит, всё делаем вместе!
— Угу, — мрачно поддакнул Фил. — И за всё, что мы делаем, отвечаем тоже вместе.
Добавить комментарий