Бариста побарабанил по столешнице и с обезоруживающей и на редкость искренней улыбкой спросил:
— Определились?
— Да, — уверенно развернулась к нему Варя: — Я буду латте “Лавандовое поле”. Эмочку.
— Молоко миндальное, кокосовое?
— Обычное.
— Отличный выбор для дамы, — бариста взмахивал стиком, как художник — кистью, пробивая напиток, а потом кивнул: — Каким будет второй напиточек?
Варя глянула на Фила через плечо и сдвинула брови к переносице:
— Заказывай.
— Дама просит, — взмахнул рукой бариста. — Поверь мне, парень, с такими дамами лучше не спорить.
Варя благоразумно не стала уточнять, кого бариста подразумевал под словом “такие”, потому что это сработало и Фил кивнул на постер со специальным напитком, средства с которого обещали передать приютам для бездомных животных:
— Вот этот вот. Сырный раф со взрывной карамелью. И зефирками. Размер самый маленький который.
— Эмочка, — полушёпотом подсказала Варя.
Задав ещё пару уточняющих вопросов, бариста развернул к ним терминал для оплаты, а сам, потуже перевязав джинсовый фартук, вихрем метнулся между аппаратами. Зашумела кофемолка. Варя одним касанием провела оплату и подмигнула Филу. Ему было не по себе, несмотря на то что он улыбнулся. Варя покачала головой.
Она не знала ничего лучше, чем делать что-то хорошее близким. На Новый год и дни рождения она всегда заранее начинала допытывать родителей, что им хотелось бы получить, а с Артёмом они с детства обменивались списками подарков — теперь появился Фил. От мысли об этом всё нутро время от времени взрывалось целой стайкой ярких, полупрозрачных бабочек, легче воздуха, они тем не менее заставляли Варю трепетать и сгорать от восторга и переполняющей её нежности.
Два года назад она и подумать не могла, что у них с Филом что-то может совпасть, что она, такая домашняя и тихая, может быть интересна ему, неугомонному, импульсивному, небрежно смеющемуся над миром. И что он будет таким забавным и неловким рядом с ней — Варя всегда смотрела на него со стороны и думала, что у него-то нет отбоя от девушек и что он типичный бэд бой из книжек. А он оказался гораздо лучше — и от этого хотелось улыбаться только сильнее.
— Латте “Лавандовое поле” для девушки, — бариста выставил картонный стаканчик на зону выдачи. — Сейчас будет второй напиток. Знаете, вот я уже давно работаю на разных точках. Но очень редко вижу такие пары, как ваша.
— Какие? — буркнул Фил и спрятал нос в ворот пуховика.
— Надёжные. Часто девушки заходят и начинают что-то требовать у парней, а те стоят и себе даже стакан воды не попросят, а он, между прочим, бесплатный. Иногда и наоборот бывает: у парня есть деньги, а у девушки нет — и он заказывает себе, что хочет, а она уходит ни с чем.
— Ну, может, они друзья? — осторожно предположила Варя.
Фил ткнул её локтем в бок и с нескрываемым неодобрением покачал головой. Варя пожала плечами, а бариста, плеснув кофе в молоко, вздохнул:
— Может, и так. Только я таких друзей…
Остаток его фразы потонул в шуме взбиваемого молока, но Варя с Филом понимающе переглянулись — и каждый, была уверена Варя, закончил эту фразу по-своему.
Они вышли на мороз с кофе, который согревал не только руки сквозь тонкий картон и плотную ткань варежек, но и душу. На языке перекатывался нежный лавандовый вкус, который напоминал Варе о завтраках на веранде кафе недалеко от набережной, где шумело Чёрное море: папа всегда заказывал себе американо, мама капучино без сахара и сиропов, а Варя — лавандовый раф или латте, и эти несколько минут, которые они проводили в молчании и окружении пустых тарелок, допивая кофе и слушая шум волн, ей казались сном наяву. Один раз они взяли с собой в отпуск Тёму, и тогда он тоже брал латте, но с карамельным сиропом, и доедал и допивал быстрее всех, а потом просто широко улыбался, подперев кулаком щёку.
Варя тоскливо вздохнула и покосилась на Фила: тот пил раф маленькими глотками и довольным котом щурился на маленькое далёкое, похожее на круглый уличный фонарь, зимнее солнце, пока во рту глухо взрывалась карамельная посыпка. Уловив её вздох, Фил обернулся:
— Ты чего?
— Думаю… — она погладила стаканчик и сделала глоток.
— О чём?
— О том, что бариста рассказал.
— Да это зашквар. Я не представляю, чтобы мы с Артемоном зашли в кафе, и он бы себе взял, а мне — нет. А наоборот так тем более!
— А мы ведь так и сделали, — поморщилась Варя. — Ну почти.
Фил, собиравшийся сделать глоток, передумал и нахмурился:
— В смысле?
Варя поджала губы. Всю дорогу из кофейни, сразу за воспоминаниями об отдыхе на Чёрном море, воображение рисовало ей Артёма в тёмной тесной комнатушке КПЗ, как в кино, усталого, с кровоподтёками и непременно в компании мрачных сокамерников, забитых татуировками. “Надо будет почитать условия содержания задержанных”, — отметила про себя Варя, но картинка от этого менее живой не стала. Достаточно было того, что Артём там — неизвестно где, неизвестно как, но определённо страдает, пока они тут весело пьют кофе и подставляют морозу счастливые лица.
— Неправильно это всё, Фил.
— Да блин, что опять не так?
— Мы…
Добавить комментарий