Среди Стражей воцарилась тишина. Костёр с хрустом проглотил ветку, в седой воздух ночи взвились снопы искр, и в их отблеске светло-карие глаза Дункана сверкнули медовым теплом. «Он был двухметровым великаном. С душой, огромной, как целая страна», — родные голоса зазвучали в памяти множественным эхом далёких лет. Дункан смотрел так, как смотрел только один мужчина, её первый и последний. Смотрел и нежно вздыхал: «Ты моя первая женщина, и я очень надеюсь, что последняя». Под сердцем больно кольнуло. В уголках глаз защипали слёзы. Мириам помассировала переносицу, отгоняя прочь непрошеные воспоминания.
Мысль, которую она на жалкое мгновение допустила, была до невозможности глупой и смертельно ядовитой. Если бы Алистер выжил, непременно разыскал бы её. Не стал бы он, в конце концов, искать пристанища среди Серых Стражей, назвавшись именем наставника. «Создатель, а ведь это не лишено смысла!» — нахмурилась Мириам и подняла голову.
Дункана у костра уже не было. Он растворился в плотной вечерней тьме.
Зато Эвка наконец прервала молчание. Неловко размяв шею, она спросила:
— Рук, ты… Ты ведь недавно стала Стражем?
— Какая разница?
Мириам натянула рукава стёганки до середины ладоней и неопределённо мотнула головой. Заметь Эвка на её коже тонкие чёрные паутинки, проступающие то тут, то там, не стала бы задавать этот вопрос.
— Тогда понятно, — снисходительно откликнулся Родри и шлёпнул себя по коленке. — Не боись, мы все были такими: молодыми, зелёными.
Мириам вскинула бровь. Даврин рассмеялся и дружески поддел её плечом:
— Он имеет в виду, все мы верили в эти сказки.
«Сказки?..» — сердце оборвалось и рухнуло на дно желудка. Мириам замутило, грудь стянуло невыносимым холодом. Кончики пальцев задрожали.
Слёзы, задушенные на плече Лелианы у камина в ночь перед боем; острое, холодное молчание Алистера; горячая молитва Винн перед боем, в бою, после боя; Зевран, дразняще скользящий перед самой мордой Архидемона за мгновение до смертоносного дыхания; долийцы с искажёнными гневом лицами, осыпающие Архидемона стрелами; свист топоров Легиона Мёртвых; скользящий в сторону от красного вихря эмиссара Ирвинг; невозмутимо сидящая на краю крепостной стены Морриган; та сила, наконец, жар которой пробрал Мириам до самых костей; огромный рубец на бедре, с годами вынудивший хромать по утрам, — всё это они только что назвали сказкой.
Руки сжались в кулаки. Мирно задремавший у костра Ассан встрепенулся.
— Какие… Сказки? — прохрипела Мириам, сжимая-разжимая пальцы.
— Ну… — Даврин замялся и протянул руку за флягой. — Знаешь, там, про грифонов, блистательных всадников. Разумных порождений тьмы. Героиню Ферелдена.
— Но грифоны ведь оказались не сказкой, — Мириам с нежностью потрепала Ассана за ухом. — Почему бы и Героине Ферелдена…
— Демон! — перебил её Харрис. — Ясно же, что дворянская девчонка не могла собрать вокруг себя целую армию. Дворянских девчонок учат плясать на балах и ублажать мужиков. А не войско за собой вести.
— Эта девчонка, — прикрикнула Мириам, — родом из Ферелдена! Там девочке дают меч раньше, чем наряжают в платья, потому что из каждой девочки может вырасти Мятежная королева.
— Да без разницы, Рук, — закатила глаза Стражница Саша и растянулась на земле. — Всем давным-давно известно, что Героиня Ферелдена и два Стража, спасающие страну, это сказка собачников, чтобы никто не посмел посягнуть на их независимость. Или, правильнее сказать, покуситься.
Захмелелые Стражи покатились со смеху, и Мириам замутило. Рука двинулась к кинжалу. На сильверитовом зачарованном клинке заплясали отблески костра, и смех затих.
— Рук… — настороженно протянула Эвка.
— Продолжайте, — мотнула головой Мириам; подушечки пальцев скользнули по затупившемуся лезвию, металл отразил вспыхнувшие янтарной яростью глаза. — Мне очень интересно, как же так вышло, что работы церковников, сестры Петрины и брата Дженитиви, оказались вопиющей ложью…
— Ничего удивительного, — снисходительно откликнулся Харрис. — Они наверняка тоже из Ферелдена. Церковь приказала им сложить легенду — они и пишут.
— Надо же… — Мириам обхватила рукоять кинжала и крутанула им вдоль запястья. — С чего бы Церкви так беспокоиться о легендах для Серых Стражей?
— Типичные замашки освобождённых рабов, — фыркнула Джейни, вытягивая ноги.
— Шемы, — покачав головой, протянул Даврин. — Без обид. Но нам Хранитель всегда говорил, что шемленам, имею в виду, людям, свойственно преувеличивать свои заслуги и раздуваться от гордости. Это ж вы, люди, притащили на земли Мор. Пока эльфы пытаются сохранить свою историю, люди придумывают всё новые легенды и извращённые празднества, чтобы выставить себя героями.
— Это говорит эльф, который выдул половину моей фляги из-за того, что не смог умереть героически? — гулко расхохотался Харрис.
— Эй, не жадничай, — Даврин демонстративно приложился к фляжке. — Так что, Рук, всем нам когда-то приходится столкнуться с реальностью.
Мириам выгнула бровь. Не то Даврин изрядно выпил, не то всерьёз полагал, что женщина с потускневшей кожей, морщинками у глаз, загрубевшими в битвах руками и десятком шрамов на теле никогда не смотрела реальности в глаза. «Играть — так играть», — усмехнулась она и метнула кинжал в землю. Лезвие врезалось в камень. Задремавший на плече Эвки Антуан встрепенулся.
— Ну что же, — Мириам подняла клинок с земли и метнула снова. — Тогда просветите меня, расскажите, как всё было. На самом деле.
Шварк — кинжал вошёл в рыхлую землю по самую рукоять.
Оказывается, после вероломного предательства тейрна Логэйна и гибели целой армии Серых Стражей, собранной по крупице по всем уголкам Тедаса, выжили не только Младший Страж Алистер и Страж-Рекрут, имя которой затерялось за прозвищем «Героиня Ферелдена», но и настоящий Серый Страж. Старший Страж Риордан. Именно он возглавил двух несмышлёнышей, не способных в полной мере совладать со скверной внутри и не обученных мыслить стратегически.
Добавить комментарий