Последний раз на катке Алика была три года назад: Стасик оказался слишком убедителен — сама бы, по своей воле, она бы ни за что не встала на коньки и уже тем более не вышла на лёд! В этом году слишком убедительным оказался Илья.
Раз уж они не сильны в лыжах и сноубордах (хотя Алика подозревала, что Илья силён и в том, и в другом, просто не желает дразнить её понапрасну), они обязаны хотя бы попытаться вываляться в сугробах, слепить снеговика и покататься на коньках. «Без этого, — говорил он. — И зимние праздники — не зимние праздники. Детство вспомни!».
Алика только фыркала.
Но пока на крыльце, пряча нос в шарф и ждала Илью, с теплом улыбнулась маленькому, с ладошку, снеговичку на краю перил. Они вчера слепили его, по-детски повизгивая, перешучиваясь и дважды прервавшись на игру в снежки.
Совсем как в детстве.
И Алика покривила бы душой, если бы сказала, что ей это не нравится.
— Привет, я Олаф, люблю жаркие объятия! — пропищал над ухом Илья.
Алика обернулась. Спрятав ключи во внутренний карман, он застегнул куртку до самого подбородка и надел перчатки.
— А мы точно не можем сходить куда-нибудь в более… Приятное место? — страдальчески поморщилась Алика.
— Например?
— Например… Попить какао там…
— Обязательно, — усмехнулся Илья и спустился с крыльца. — Но сначала — на каток! Да ладно тебе, будет весело!
Илья подмигнул и, поправив шапку, двинулся налево: по маленькой тропке с горки вниз к катку. Снежок, припорошивший дорожки, задорно попискивал, как мыши во вчерашней рождественской сказке, под которую Алика уснула. Проснулась она от тянущей боли в шее, от которой даже не избавила рутинная пятиминутная растяжка, и с удивлением обнаружила, что они с Ильёй уснули вповалку.
Алика повращала головой и мрачно поддакнула:
— О да… Нас ждёт безудержное веселье по набиванию синяков.
Сердито прищурившись на голубеющие заснеженные макушки елей, Алика обречённо двинулась следом за Ильёй.
В прокате коньков подходящий размер нашёлся не сразу, хотя ни в прокате, ни на льду никого не было. Сложив руки под грудью, Алика с усмешкой следила за тем, как грузный мужчина перешёл от женского отдела к детскому. Уже обутый, на коньках он стал выше на голову и теперь раздражённо постукивал лезвиями по деревянному полу. Торчавшие из-под шапки волосы прилипли ко лбу, он шумно и тяжело дышал, но выходить на лёд без Алики отказывался наотрез.
— Ты разденься, подожди, — демонстративно зевнула Алика.
— Да что ж ты за Золушка такая?
Илья покорно стянул шапку и расстегнул куртку. Бахрома шарфа вывалилась наружу и качнулась в такт цокающим шагам. Взъерошив волосы, он с тяжёлым вздохом поставил руки на пояс и уставился в спину мужчине. Алика хихикнула:
— Ты похож на чёрта из сказки.
— Обожаю твои метафоры! — закатил глаза Илья.
— Технически, это скорее сравнение, — Алика побарабанила пальцами по стойке выдачи коньков и вздохнула. — Не обижайся.
— Да чтобы я на тебя обижался.
В окне выдачи появился мужчина с затёртыми коньками и выдохнул:
—Только тридцать восемь-тридцать девять. Или тридцать четвёртый и ниже.
Алика тоненько вздохнула с притворным разочарованием. Тридцать шестой с половиной размер зачастую заставлял её или разнашивать туфли, или покупать вкладыши для уменьшения размера, или заказывать тоннами обувь на маркетплейсах (и всё теми же тоннами — отказываться) — сегодня впервые редкость размера ноги сыграла ей на руку. Зато Илья с подозрительной решимостью всунул мужчине мятые купюры и забрал коньки.
— Эй, ты чего! Это ж на полтора размера больше! — поторопилась за ним Алика.
— Разувайся!
Взмахом руки Илья указал на лавку. Алика закатила глаза и неохотно стянула любимые кроссовки. Пятки сразу же укусил мороз, и Алика подобрала их под себя. Хотя прокат инвентаря находился в деревянной постройке, тёплые полы здесь не обустроили.
— Ты серьёзно в такую холодину собрался кататься? — поджимая пальцы на ногах, заскулила Алика.
Илья молча распутал шнуровку на одном коньке и присел перед Аликой на корточки. Алика отодвинулась:
— Только вот не надо тут ромком разыгрывать и меня обувать. Я сама!
— Надо! — парировал Илья вопиюще серьёзно. — Я боюсь, ты просто сбежишь с коньками в руках. Но сначала надо подогнать их под твой размер.
— А ты что, фокусник?
— Волшебник!
Илья с усмешкой запустил руку во внутренний карман куртки и протянул её толстый аляпистый свёрток. Тёмно-зелёный, тыквенно-рыжий, белый и красный цвета перемешивались и складывались в непонятные картинки.
— О господи, Илья… — простонала Алика. — Ты серьёзно? Ты купил мне это?
— Дурацкие новогодние носки, а что? Тебе разве не нравится?
Илья, очевидно, готовился к этому событию, потому что с носков Алике улыбались лисички в красных новогодних шапках. И куда более умилительно улыбался Илья, так что Алика не могла не улыбнуться в ответ:
— Нравится! Они… Милые.
В пушистых носках ноги сразу согрелись. Илья неуловимо надел Алике коньки и завязал посеревешие от времени шнурки в тугие аккуратные бантики. Алика неохотно оттолкнулась от скамьи и поднялась. На тонких лезвиях её, как маятник, качало то влево, то вправо, и рука Ильи оказалась рядом очень кстати. Они почти вышли на лёд, когда Алика оглянулась на сиротливо брошенную под лавкой обувь:
— А как же мои кроссовки? Вдруг их кто-нибудь заберёт?
Илья хохотнул:
— Да тут очередь за твоими кроссовками, не видишь, что ли? Ну если вдруг что, я тебе новые куплю.
— Обещаешь? — прищурилась Алика и дунула на вывалившуюся из-под шапки прядь.
— Обещаю, — патетично прошептал Илья и толкнул её в бок. — Пошли уже, а то я тут растаю сейчас.
Лезвия коньков загрохотали по дереву.
Добавить комментарий