Вьюга замела все дороги наглухо. А мимоходом оборвала провода и поломала вышки связи. Микроволновка тихо гудела, а ей пискляво подвывали недоступные каналы. Тяжело вздыхая, Алика листала ленту. В пабликах города и края красноречиво писали о том, как расчищают дороги, чинят электричество и готовятся к празднованию Нового года. А Илья безуспешно боролся с радужной полосатостью каналов, за исключением двадцати базовых. Почему они работали — оставалось загадкой.
Илья перекрутил и поменял местами все провода, потрогал антенну у приставки, поменял настройки на телевизоре, попытался переключиться с HDMI на все форматы AVI, потыкал все кнопки в поисках программы трансляции телефона на экран — не нашёл. И теперь просто щёлкал каналы по кругу в надежде на чудо.
Чуда не случалось. Динькнула микроволновка, и Алика, не отрываясь от телефона, поочерёдно водрузила на поднос две кружки с шапками шоколадных кексов. Обожглась: сжала мочку уха в пальцах и вздохнула. Илья включил первый канал и посмотрел на Алику:
— Предпочитаешь «Джентльмены удачи» или «Иронию судьбы»?
— Боже упаси! — Алика бросила телефон на поднос, вонзила чайные ложечки в тягучее горячее тесто и прошлёпала к дивану; красные рожки у тапочек-оленей смешно подрагивали при ходьбе.
— Ну у нас вариантов не так много. Есть, конечно, детский канал и музыкальный…
— Музыка будет вечером, — безапелляционно заявила Алика. — И лучше наши плейлисты, чем голубые огоньки.
— Согласен… — рассеянно усмехнулся Илья и протянул руку за своим кексом.
— Горячее! — предупредила Алика.
Олени остались у дивана. Алика с ногами забралась под плед, попинала Илью, чтобы отодвинулся, и поковырялась в кексе. После вьюги должна была наступить идеальная погода — мороз и солнце, день чудесный, как завещали классики, — однако сейчас не спасали даже тёплые полы. Поэтому они сидели в тёплых флисовых пижамах, которые купили позавчера на распродаже в супермаркете, пока ездили закупиться на Новый год (а то питаться в местной кафешке оказалось разорительно даже для сына знакомой хозяина базы), под пледом из спальни и старались поменьше ходить по домику.
Алика покосилась на окно: термометр рядом показывал вполне приемлемую температуру — минус тридцать три, а за бежевыми шторками и вправду золотился под солнцем пушистый снежный ковёр, по которому носились и дети, и взрослые. К тридцатому декабря сюда приехало немало народу, и Алика даже не бралась представить, сколько было бы здесь людей, если бы вьюга не замела дороги и хозяину не пришлось срочно искать снегоуборочную технику, чтобы не потерять гостей.
— Так… И что тебя не устраивает в этих фильмах? — Илья подковырнул кусочек кекса и оценивающе разглядел его со всех сторон.
Алика не глядя отправила кусочек в рот и задумчиво облизнула ложку. Получилось неплохо: ни мука, ни какао не скатались в комочки, сахарной пудры оказалось в меру и не было ужасного содового привкуса. Илья наконец тоже съел свой кусок и замычал от удовольствия.
— Очень вкусно. Почему ты раньше меня таким не угощала?
— Потому что мы раньше питались в кафе? — приподняла бровь Алика, съела ещё кусок и махнула рукой. — А ещё потому что какао в этот раз очень удачное, ещё и с привкусом орехового шоколада. Стасик не соврал.
— Да твой братец и мёртвому вторгует что угодно, так что он почувствует себя живым, — хохотнул Илья и тоже облизнул ложку. — Так… Всё-таки что не так с фильмами?
— «Джентльмены удачи» — норм, — пожала плечами Алика. — И я даже не засмотрела его до дыр, потому что мама любит в Новый год смотреть «Карнавал». Но «Ирония судьбы»…
Алика покачала головой и отломала от кекса кусок, вдвое больший, чем должен уместиться на ложке и во рту. Илья хохотнул в кулак.
— Ну как же! Это же история любви!
Алика рассерженно засопела, пытаясь быстрее разделаться с кексом, но всё-таки не вытерпела и выпалила:
— Конечно, ты находишь утром в своей квартире бухого в хлам мужика, которого друзья отослали в другой город и который убухался настолько, что даже не понял, что оказался в другом городе, из-за него ссоришься с нормальным мужиком, с которым тебя ждёт стабильность и который ведёт себя вполне адекватно, потому что ты сорвала планы по празднованию Нового года, и он зол. Но ты почему-то бросаешь его, работу и переезжаешь в другой город в квартиру к маме алкоголика.
Алика очень старалась говорить внятно и чётко, но из-за того, что параллельно она активно уминала кекс, вышло что-то, отдалённо напоминающее шебуршание животных в зоопарке: «Фу-фу, фыр-фыр-фыр, фу, фыр-фыр-фыр, шу-шу-шу». И Илья расхохотался, и в его смехе не обнаружилось ничего возмутительного. В уголках глаз его проступили тонкие морщинки, он встряхнул головой и, ловчее перехватив кекс, кашлянул:
— Чёрт, Алика, ты невозможно милая, когда говоришь с набитым ртом. Только не делай так постоянно, а то я приём Геймлиха не осилю.
Алика смущённо опустила взгляд в кружку. Кекс стремительно исчезал, а новогоднее настроение — наоборот: всё ярче, всё горячее билось под кожей ожиданием чуда и ничем не обоснованным весельем. Алика с улыбкой вытащила из-под пятки Ильи пульт и включила «Джентльмены удачи». Один классический филмь не испортит совершенно новый Новый год: в конце концов, объедаться салатами и давиться пеплом желаний в шампанском они не планируют.
В конце концов, они впервые встречают новогоднюю полночь вдвоём!..
Осознание этого навалилось на Алику дрожью в коленях, когда любимое шёлковое красное платье мягким холодком скользнуло по коже в тёмно-оранжевом сиянии бра в спальне. В животе свернулся тугой ком тревоги. Алика заторможенно попятилась от зеркала, в котором видела себя, роскошную, сияющую хайлайтером, тенями с пигментом — и чем-то ещё, бесплотным, неосязаемым, что работало гораздо сильнее, чем уход, чем косметика, чем украшения. Алика медленно села на край кровати и сжала жёсткую ткань пододеяльника в кулак.
На обеззвученном телефоне всплывали белые окошки уведомлений: приложения поздравляли её с Новым годом, а ещё бабушка с дедушкой, и Елена Викторовна, и мама. Время неумолимо мчалось вперёд, готовое отсчитывать Новый год.
Добавить комментарий