Ещё один год, в котором они с Ильёй будут друг другу опорой, поддержкой и, возможно, чем-то — кем-то! — большим. Во всяком случае, если уж они встречают этот год вместе…
Алика тяжело вздохнула и опустила голову.
«Может быть, это всё просто предпраздничный мандраж? А может быть, всё на самом деле зря, бессмысленно, и лучше бы я встретила Новый год в одиночестве, глядя на букеты салютов, распускающиеся высоко в небе над домом?» — в задумчивости Алика коснулась лисы на груди. Теперь кулон прижимался к обнажённой коже, но не обжигал холодом. Алика посмотрела в тёмный угол между шкафом и стеной и послала ему неуверенную улыбку.
В соседней комнате надрывно завывала песню о январской вьюге жена Шурика из его воображения. И позвякивал стаканами, шуршал одноразовой посудой Илья. Уголок верхней губы тревожно запульсировал.
— Алика, ты скоро?
Алика невнятно угукнула и прикусила щёку.
Впервые Новый год был действительно новым.
Всё для Алики было в новинку: поцелуи, долгие, горячие, и быстрые, перемежающиеся со смехом; объятия и умиляющиеся улыбки, которые Илья не пытался скрыть или замаскировать; катание на коньках без страха упасть; хруст снега, игра в снежки; совместные походы в магазин со смехом, спорами (они поочерёдно закидывали в тележку совершенно не нужную вещи, а потом вытаскивали — и так по кругу) и сбившимися набок шарфами и шапками. В новинку был другой дом, другой запах, другие фильмы, другой стол на Новый год (две порции селёдки под шубой, шампанское и фрукты — ничего лишнего).
Другой… Человек.
Дверь спальни скрипнула по полу, Алика вскинула голову и испуганно уставилась на приоткрывшего дверь Илью. Он пожал плечами:
— Я стучал.
— Входи тогда…
Илья скользнул в комнату и прикрыл за собой дверь так, как будто Новый год мог войти и перевернуть тихий полумрак спальни. Он застыл у косяка (и у Алики плечи загорелись от его внимательного взгляда), а потом шепнул:
— Ты потрясающая…
— Да, — улыбнулась Алика уголком губ. — Это моё любимое платье.
Илья покачал головой и усмехнулся так, как будто бы она ляпнула невероятную глупость:
— Не платье потрясающее. Ты. Алика. В платье, в лыжном костюме, в пижаме, умытая, накрашенная, разговаривающая с набитым ртом или выступающая перед публикой. Ты потрясающая.
Алика сжала кулон в кулаке. Рука затряслась и ослабла. Илья запрокинул голову. На скошенном белом потолке вспыхнули красные блики, за окном гулко хлопнуло, и сердце сжалось и потерялось за рёбрами и лёгкими. Кто-то взорвал первый фейерверк — последний в этом году. Илья крупно вздрогнул и медленно сполз вдоль косяка на пол.
— Я и раньше это замечал. Но сейчас… В смысле, за это время… — Илья запустил пятерню в волосы и посмотрел на Алику. — Я не знаю. Это как-то… Сильнее.
Алика поджала губы и кивнула.
Она не просто понимала — она чувствовала то, о чём говорит Илья, и от этого сердце сжималось, а колени казались невесомее ваты. Отпустив кулон, Алика потёрла ладонь и взглянула на Илью. Он смотрел по сторонам, за окно, скользил по ней невесомым потерянным взглядом, как будто бы тоже был… В смятении?
— Ты грустишь… — выдохнул он, когда Алика перехватила его взгляд.
Алика вздёрнула бровь и неопределённо взмахнула запястьем:
— Я… Понимаю, о чём ты.
Илья широко усмехнулся:
— Ещё бы! Ты и не понимала, какая ты потрясающая! Да скорее Земля остановится, чем…
— Заткнись! — нахмурилась Алика, голос дрогнул. — Это не про меня. Это… Про тебя.
— Про меня? — голос у него сорвался на хрипотцу. — Мне даже интересно послушать.
— Я всегда знала, что ты… Другой, — Алика приобняла себя и почесала свернувшегося на предплечье лисёнка. — Наверное, когда ты решил не просто противостоять всем этим дебилам и игнорировать их, а сел ко мне. Мне стало… Интересно. Кто ты, какой ты… И ты всегда был интересным. А потом… — Алика покачала головой, ресницы склеились, по щекам тёплыми каплями покатилась тушь. — Потом ты стал хорошим. Мне правда было гораздо легче злиться на тебя, чем признать, что ты… Хороший. Потому что когда я злилась, я не чувствовала…
Алика закрыла лицо руками и раздосадованно вцепилась пальцами в волосы. Какие же глупости она сейчас говорит! Как же нелепо, должно быть, выглядит! И зачем ей всё это нужно!
Ладонь Ильи, сухая, горячая, коснулась колена и, кажется, прожгла ткань платья насквозь.
— Алика… — кончики пальцев Ильи пощекотали предплечье. — Ты чего? Всё хорошо.
Алика сперва кивнула, а потом замотала головой.
— Что не так, а?
— Я… — пискнула Алика, не поднимая головы. — Я не знаю. Я никогда такого не чувствовала, понимаешь?
Алика не видела, потому что плотно-плотно зажмурила глаза, но ощутила, что Илья кивнул. И это было невыносимее всего: они друг друга понимали, чувствовали, знали, кажется, до самой сокровенной мысли — и что с этим делать, Алика не знала.
— Посмотри на меня, Алика…
Добавить комментарий