Алика шмыгнула носом, подкрутила ресницы указательными пальцами и опустила голову. С тёплой улыбкой глядевший на неё снизу вверх Илья мягко поцеловал её тонкие пальцы. В полумраке блеснули кольца. Одинаково широкие, серебристые кольца на средних пальцах, купленные не сговариваясь, в разных городах и в разное время с одной и той же гравировкой. Дрожащей рукой Алика погладила Илью по щекам, зарылась пальцами в мягкие волосы и улыбнулась:
— Что нам с этим делать, а?
— Жить? — Илья поднялся, продолжая бережно сжимать пальцы Алики. — Встречать Новый год и думать, как быть дальше. Как быть… Вместе? Мы ведь оба этого хотим.
Алика кивнула:
— Да, но… Всё ведь изменится.
— Неправда. Ты останешься Аликой, я останусь Ильёй. Мы останемся нами, что бы ни происходило.
Алика недоверчиво хмыкнула.
Она была другого мнения: каждое утро просыпаешься другой ты, вылепленный событиями, трагедиями, сомнениями, переживаниями и радостями вчерашнего дня. Алика, которая в прошлый понедельник возвращалась домой не поняла бы, не приняла бы Алику, которая сейчас легко вспорхнула с края кровати навстречу Илье, крепче сжимая его пальцы в ответ.
До полуночи — до Нового года! — оставалось полчаса. Где-то только начинали показывать вторые серии советских комедий, а где-то уже крутили «голубые огоньки». Алика скептически поджала губы, переключая каналы, пока Илья разливал по стаканам шампанское.
Когда Алика его спросила, можно ли здесь в принципе выпивать, Илья многозначительно покосился за окно, где восторженно носились люди определённо «чуть тёпленькие», и с видом профессионального юриста постановил, что всё разрешено, что не запрещено.
— С наступающим, Алика, — Илья протянул ей стакан. — Что интересного?
— Совершенно ни-че-го.
Алика приняла стакан из рук Ильи, но сделала не больше полуглоточка — поставила на журнальный столик. Отключив на телевизоре звук, она подхватила телефон, запустила свой зимний плейлист и, поставив звук на максимум, с улыбкой обернулась к Илье:
— Совершенно ни-че-го осталось до Нового года. Каких-то десять песен.
— В таком случае… — стакан Ильи звякнул о столешницу рядом со стаканом Алики; Илья поправил рукава свитера и протянул руку: — Потанцуем?
У Алики перед глазами снова замелькали воспоминания: как они, ведущие Последнего Звонка, не репетировавшие вальс, самозабвенно вальсировали под дурацкий медляк за кулисами; как они на выпускном танцевали под Эда Ширана, прощаясь друг с другом, готовые разъехаться в разные города, и ещё не знающие, что судьба их не захочет развести; как они танцевали на Арбате, а им хлопали прохожие и музыкантам, как конфетти, сыпались деньги.
— Потанцуем.
Алика с улыбкой скользнула к Илье, чтобы чувствовать его горячую руку на талии, медленно переступать босыми ногами по полу, покачиваться в ритм, кончиками пальцев поглаживать его по шее и любоваться им с самой глупой, самой нелепой и самой счастливой улыбкой, которую она когда-либо себе позволяла.
Они танцевали, прерываясь на то, чтобы сделать глоток шампанского, и в словах не было нужды. Достаточно было смеяться, покачивать бёдрами, накручивать локон на палец и покорно скользить в объятия Ильи, крутиться под его рукой и падать в его объятия. Без правил, без отсчёта, без заученных движений — танцевать и смеяться. Пока не взорвутся салюты.
Алика вздрогнула, когда за окном снова хлопнуло, и обернулась. Изображение президента сменилось на куранты. Красные отблески искр фейерверков рассыпались по их лицам. Илья включил звук.
Осязаемо, шумно посыпались секунды до последней минуты нового года. Звякнули стаканы в их руках. Взорвались золотистые пузырьки в стаканах, в комнате запахло праздником.
Едва глотнув, Илья вернул стакан на столик, Алика отставила свой.
— Дурацкая привычка пить под бой курантов, — усмехнулся Илья.
— Дурацкая привычка устраивать вокруг наступления нового дня целое торжество, — хмыкнула Алика.
— Ты неисправима…
Илья покачал головой, а Алика подступила к нему вплотную. Под рукой жарко и торопливо застучало сердце. Илья накрыл ладонью её щёку, большим пальцем смахнул комочки туши со скулы и вздохнул сорвавшимся голосом:
— С Новым годом, Алика…
— С Новым годом. И просто, чтобы ты знал: это мой самый счастливый Новый год!
За окном снова полыхнули фейерверки. В их сиянии глаза Ильи зачаровывающе сверкнули, а Алике в тонком шёлковом платье стало невыносимо жарко. Она обхватила его лицо обеими руками и, едва дыша, выдохнула в его губы:
— Не тормози, Илья. Просто… Будь со мной.
Куранты сделали первый удар.
— Как пожелаешь.
Дыхание Ильи обожгло кожу, он плотнее прижал её к себе, и на губах заискрился кисло-сладкий привкус шампанского и волшебства.
Они целовались под бой курантов — во всех смыслах! — и Алика не могла найти ничего пошлее, банальнее и прекраснее.
Добавить комментарий