Беллара не сдержала смешок. С громким покашливанием Эммрик поправил воротник рубашки и заправил за него салфетку. Даврин и Луканис переглянулись. Даврин задушенно фыркнул, а Луканис с невозмутимой улыбкой, достойной Антиванских Воронов и Орлесианской Игры, протянул:
— В конце концов, мы осознали, что для нашего дела оба меча хороши.
— У тебя скорее рапира…
Даврин покатился со смеху. Беллара раскраснелась сильнее и теперь выкладывала на тарелке бобы в причудливые узоры. Эммрик с непроницаемым лицом жевал овощи, а Луканис сощурился, намереваясь нанести новый удар.
Мириам снова пригубила вино. Напрасно она начала это: теперь их не остановить.
С другой стороны, то, что она хотела подвесить в воздухе слабой догадкой, полунамёком, Даврин и Луканис обнажили во всей красе. Теперь всем очевидно: их конфликты — всего лишь обречённая борьба за главенство между мужчинами, следующими за женщиной. Всего лишь Серый Страж и Ворон, не в силах увидеть себя вне этих ролей, мерились моралями ордена бродяг и отщепенцев и гильдии наёмных убийц, чтобы выяснить, кто сильнее, на войне, полной чудовищ и скверны.
Ничего нового: всё так же, как двадцать лет назад.
И, как двадцать лет назад, перемирие лишь фикция — игра на публику. Едва война закончится, они разбегутся и постараются забыть всё, что их связывало. А большего и не нужно.
Отставив кубок в сторону, Мириам перевела тему:
— А где остальные?
— Тааш у матери. Или у Повелителей. В общем, ужинает не с нами, — с сожалением вздохнул Даврин. — А обещала рассказать, как правильно убивать дракона. Архидемон Эльгарнана ведь ещё жив.
— Думаю, Серым Стражам лучше знать, как убивать Архидемона, — вкрадчиво вклинился Луканис, а потом обернулся к Мириам. — Я заходил к Нэв, она разбиралась с какими-то уликами. Сказала, как закончит, придёт. Обещала, что мы запомним этот ужин.
Если бы кубок был стеклянным, разлетелся бы вдребезги — с такой силой сжались пальцы. Мириам поспешила глотнуть вина. Разумеется, у Нэв были куда более важные вопросы, чем копаться в прошлом Мириам: например, помочь Драконам Тени наладить поставки пропитания; разобраться, почему всюду висят объявления о розыске артистов, как будто они какие-то головорезы; откуда вдруг взялась эта Элия, попытавшаяся поработить Нити; и почему одно за другим на досках объявлений появляются записи о пропаже жителей.
Однако чуйка подсказывала: Нэв что-то раскопала, и Мириам должна быть к этому готова.
— Что ж, — нарочито медленно отрезав кусочек стейка, как всегда, сочного, с кровью, протянула она. — А что насчёт Хардинг? У неё какие-то проблемы с… Магией?
— Нет, — мотнул головой Даврин. — Эвка попросила встретиться на Перекрёстке. Думаю, Хардинг скоро вернётся.
Мириам кивнула. Все приступили к ужину. Какое-то время слышался лишь скрежет ножей, да стук вилок, а потом Луканис обратился к Эммрику:
— Вы были правы, Эммрик. После того, что сделал Илларио… Воронов учат, эмоции не должны мешать выполнять контракт. Но вы правильно сказали: наши споры, наши личные проблемы, они занимают наш разум, не дают сконцентрироваться на цели. Тянут нас на дно.
Мириам вскинула бровь, но вмешиваться, по обыкновению, не стала. Пока личные враги соратников являются поборниками осквернённых богов, готовых, подобно Илларио, продать близких во имя власти, борьба с ними — это общая борьба.
Жаль, что месть Хоу была только её местью, равно как и месть Алистера Логэйну (теперь, спустя много лет, Мириам видела иные пути), месть Лелианы Маржолайн. Они не гонялись за ними по всему свету, не раскрывали причин своей ненависти — просто на пути к победе над Мором они получили от жизни шанс поквитаться с предателем.
Вот только смерть не избавляет от боли и мыслей — приглушает, но не уничтожает.
И даже когда Луканис прижмёт клинок к глотке Илларио, и даже когда Даврин вонзит меч в рёбра Плакальщицы по самую рукоять, и даже когда Беллара встанет против брата — и даже если их сил хватит, чтобы победить, они не перестанут думать об этом. Не перестанут думать, что могли поступить правильнее.
— Рад, что мои слова помогли разобраться нам со своими чувствами, — предельно деликатно произнёс Эммрик, и Мириам подумала, что надо бы ознакомиться с его работами: наверняка, эта формулировка вписана в практические рекомендации по упокоению духов. — А теперь, если позволите…
Двери с грохотом распахнулись, и в столовую вошла Хардинг. Обычно походка у неё была мягкая, неуклюжая, чуть вразвалочку, но сейчас она шла широким твёрдым шагом, и даже косички её воинственно покачивались за спиной.
— Рук! Ты уже здесь!
Хардинг не прошла к своему стулу, а встала слева. Мириам беззвучно отодвинула кубок и склонила голову к плечу.
— Что случилось?
— Эвка прислала весть. Они заметили осквернённого дракона.
— Прямо в Хоссбергских топях? — усмехнулась Мириам.
— Да.
— Какого?
— Кажется, того, что напал на Тревизо.
— Жаль, что не того, кто напал на Минратос, — робко вздохнула Беллара. — Нэв была бы рада поквитаться.
Луканис резче, чем следовало, резанул мясо.
— Надо отправляться немедленно! — выпалил он.
Нож противно скрежетнул по тарелке. Мириам покачала головой:
— Дракон напал на Тревизо и исчез. Но после того, как мы уничтожили Архидемона Гилан’найн, он вдруг объявился, да ещё и под самым нашим носом… Не думаю, что нужно кидаться в атаку сломя голову. Я бы подождала, пока там появится второй дракон. Или сама Гилан’найн…
— И повторила Вейсхаупт?
Раздавшийся вдруг в столовой тихий низкий голос прошиб тело холодом. На этот раз двери распахнулись предательски тихо, и Нэв, окутанная золотым сиянием вечного рассвета, вошла в столовую никем не замеченной. Она сияла торжеством: тёмные глаза восторженно блестели, а на губах играла тонкая улыбка. В руках Нэв была посылка в тонкой пергаментной бумаге, опечатанная с четырёх сторон.
Добавить комментарий