— Ты влезла в наши души!
— Только потому что вы сами их распахнули.
— А о себе ничего не рассказала!
— Потому что я пришла сюда сражаться с древними богами, — Мириам залпом опрокинула в себя полкубка и, скривившись, поспешила закусить стейком. — И всё ещё никого не держу.
— Ты забрала себе власть, никого не спросив, — прошипела Нэв.
Мириам едва не расхохоталась.
Теперь, когда очи Отца не взирали на них, первенцы наконец создали нечто новое: Зависть. Они взирали на мир живых и на любимых сыновей и дочерей в нем, алкая всего, чем они были1.
Конечно же, зависть — вот первый и главный мотив Нэв. Первый и главный грех.
Собранный, хладнокровный, решительный детектив, уверенный, что без неё Доктаун рухнет, как карточный домик, в миссии по спасению мира вдруг оказывается на вторых ролях. И пододвигает её не старый знакомец, пришедший к ней за помощью и позвавший с собой, а появившаяся ниоткуда женщина. У этой женщины мутное прошлое, скрытые мотивы и не дрожит рука — эта женщина возглавляет войну с древними осквернёнными богами и завоёвывает уважение влиятельных союзников, и Нэв хочет занять это место.
— Власть нельзя прибрать к рукам, так меня учили, — Мириам отодвинула в сторону пустую тарелку и подалась вперёд, наваливаясь грудью на стол. — Рано или поздно власть сама отдаётся в руки, способные её удержать.
— По-твоему, Варрик не мог удержать власть? — прищурилась Хардинг.
Мириам развела руками. Это было очевидно: за всю историю своих злоключений Варрик ни разу не взял на себя ответственность за чужие жизни, чужие судьбы, за собственные ошибки. Они с Хоуком вытащили на поверхность красный лириум, положили начало войне между магами и храмовниками, освободили Корифея, а когда Церковь пришла и протянула им руку, умоляя помочь, отказали.
Если бы не Тетрас с Хоуком, не было бы ни взрыва на Конклаве, ни повального сумасшествия Стражей — возможно, даже Солас не пытался бы разорвать мир в клочья.
Хоук искупил вину жизнью.
А Варрик, вместо того чтобы атаковать Соласа в удачный момент и положить конец хаосу в мире, решил помахать перед его носом арбалетом, угрожая разговором по душам.
Варрик Тетрас был неплохим писакой и, возможно, славным другом. Но никогда не сумел бы стать во главе войска, и у Мириам нашлось не менее десятка причин так считать, но озвучила она лишь одну:
— Он сбежал от должности Наместника Киркволла. Готов был на всё, лишь бы не править городом, который по его вине пострадал.
— Варрик не был виноват, — насупилась Нитка. — И он всегда говорил, что на этой должности сплошная бюрократия.
Мириам хохотнула.
— А чем я, по-твоему, занимаюсь, когда решаю, кому какую информацию и за сколько продадим? Когда выделю средства на покупку кофеварки, — тут она не удержалась и выразительно покосилась на Луканиса. — Когда выбираю, заказать у кузнецов новые латы или затереть коррозии и выправить вмятины на старых? Это и есть бюрократия. От которой Варрик тоже сбежал бы. И если на этом обсуждение моей личности закончено, я, пожалуй, пойду.
Мириам не успела подняться: Нэв вскинула руку, и прямо перед носом выросла толстая стена уродливого, угловатого, колючего льда. Пару раз Мириам доводилось видеть на аудиенциях у Верховной Жрицы Виктории мадам Вивьен, и ледяная магия той струилась изящной змейкой, оплетая письменные принадлежности, подлокотники кресла, демонстрируя спокойную силу владелицы. Лёд Нэв выдавал панику.
— Ты никуда не уйдёшь.
Мириам уселась обратно, закинула ногу на ногу и скрестила руки под грудью.
— Чего ты добиваешься?
— Правды, — лицо Нэв окаменело. — Знайте, что Рук – лгунья!
Из складок мантии Нэв движением уличного артиста извлекла какую-то безделушку, тускло блеснувшую в полумраке столовой.
— Луканис, мне кажется, или вы с Рук в последнее время стали ближе?
— Не ближе, чем могут позволить себе ежедневно сражающиеся плечом к плечу люди, — невозмутимо откликнулся он.
А вот и вторая причина — ревность! Столь же простая и древняя, как зависть.
Мириам едва не застонала. Она уже бывала третьей в любовном треугольнике — или это был четырёхугольник? — и её разрывало на части от вины, неловкости, сожаления и невозможности одарить счастьем всех. Сейчас же неспособность Нэв и Луканиса довериться друг другу и бесстрашие Мириам перед Злостью выходили ей боком.
— Думай, как знаешь, только Рук замужем.
Предмет звякнул о дерево столешницы и покатился, подпрыгивая на изъянах, пока его не поймал Эммрик. Мириам гулко сглотнула. Говорила ей Лелиана оставить всё памятное и приметное в Орлее, но Мириам не посмела расстаться с железным кольцом, которое Алистер надел ей на палец в сводах пышущей золотом и драгоценностями Старкхэвенской церкви.
Добавить комментарий