Даврин задавил смешок в кулаке, Луканис нахмурился, Беллара перевела взгляд с Нэв на Мириам и обратно. Лицо Нэв вытянулось, губы приоткрылись на выдохе — она смущалась, негодовала, недоумевала и чувствовала, что Мириам только что резко свернула в сторону.
— Да ладно! — воскликнул Даврин. — Ты совсем не похожа на Хардинг.
— По-вашему, все ферелденцы любят растения? — хохотнула Мириам и покачала головой: — Да-да, я из тех самых собачников, что так радеют за свою свободу. И мне действительно дали меч прежде, чем красивое платье и игрушки.
Даврин стукнул себя кулаком по лбу и чуть сполз по спинке стула:
— Проклятье! Мы столько тебе наговорили тогда в Хоссберге. Прости, мы…
«Если бы я сейчас скинула рубаху и ты бы увидел, что перед тобой сама Героиня Ферелдена, интересно, спрятался бы под стол от стыда?» — эта мысль вызывала на губах злорадную усмешку и зудела в груди нестерпимым желанием признаться, чтобы расставить все фигуры на доске.
Тогда никто не посмеет усомниться в её власти; Серые Стражи перестанут смотреть на неё свысока и станут спрашивать совета, прежде чем устраивать какие-то диверсии против порождений тьмы; среди Антиванских Воронов найдётся ещё один дом, который присоединится к войне, вне зависимости от решения Первого когтя, потому что Восьмой коготь задолжал Мириам Кусланд за спасение жизни и должности; а Драконы Тени узнают в ней женщину, которая передала им данные о расположении тайного убежища мечтавшего прорваться в Магистериум мага-венатори, прежде уничтожив полную чудовищных экспериментов лабораторию.
Однако путь Героини Ферелдена от Лелианы и обратно, к Верховной Жрице Виктории, проследить проще простого — и тогда безоговорочное доверие обернётся подозрительностью и, возможно, Священным Походом на утопающий в скверне Юг.
Сейчас Мириам рисковать так не могла, поэтому ей пришлось притвориться, что она забыла все колкости про собачников, грязь, холодность и чудачества, и с невозмутимой улыбкой заверить, что ничьей вины, кроме её собственной, в этом нет.
— Вы же не знали. И я сама не хотела, чтобы вы знали. Как раз поэтому. Орлей нас ненавидит, а Север считает чудаками. И поэтому же, — Мириам послала многозначительный кивок Нэв. — Я прибыла так поздно.
— Хочешь сказать, Варрик тебя из самого Ферелдена тащил? А как же проступок, трибунал — всё, что ты рассказывала?
— Предельно просто. Как Серый Страж я подчиняюсь Стражу-Командору Ферелдена. Он направил меня в помощь Стражам на Севере. И когда я пошла против Старшего Стража, в командование которого была вверена здесь, тот направил письмо в Вейсхаупт. Из Вейсхаупта письмо направилось в Ферелден. Потом Страж-Командор велел мне прибыть. Пока я вернулась в Ферелден, пока он сообщил мне о том, что меня за ослушание ждёт трибунал, прошло много времени. Бюрократия! — Мириам нарочно обходила подробности, стараясь, чтобы при этом рассказ звучал как можно более естественно; как назло, в письме Верховной Жрице Варрик не оставил зацепок ни где он повстречал эту Серую Стражницу, ни откуда она родом, ни как она сражалась, так что Мириам оставалось надеяться, что в подробности он вообще никого не посвятил. — А когда меня настигло письмо Варрика с предложением спасти мир, разве могла я отказаться? Это был мой шанс избежать трибунала. Страж-Командор отпустил меня.
— Тебе повезло, — кивнул Даврин. — Редко такую должность занимает достойный смельчак.
— Ага, — саркастично поддакнула Нэв и толкнула к Мириам посылку. — Такой, что использует её в качестве контрабандистки. Здесь печати ордена, пометка Хартии и от посылки за километр несёт магией. Уверена, там лириум.
Пальцы Мириам задрожали. Она сжала их в кулаки и выпрямилась, едва дыша. Посылка переходила из рук в руки. Даврин подтвердил, что печати принадлежат ордену, Беллара согласилась, что посылка окутана магической аурой. Луканис ожесточённо потёр глаза:
— Это… Магия крови. Я чувствую. Мы чувствуем!
Мириам подтянула посылку к себе. Пальцы вслепую пробежались по печатям. Всё так, как нужно, — ни одна не сорвана, ни одна не повреждена. Бумага не надорвана, не промокла, пятен нет — значит, ничего не повредилось.
— Это точно вас не касается, — прохрипела Мириам. — Это дела Серых Стражей.
— Даже меня?
— Даже тебя, Даврин, — с нажимом ответила она. — Это тайна столь же важна, как грифоны, как Котёл. Если ты понимаешь, о чём я.
Как бы ни был обижен или удивлён, судя по интонации, Даврин, намёк он понял. Он шлёпнул по плечу Луканиса, сурово посмотрел на Нэв и Беллару — и это сработало. Луканис, пробормотав что-то о том, что Злости следует размять крылья, первым вышел в распахнутые двери. За ним Даврин и Беллара, то и дело оборачивающаяся на Нэв. Та скривилась, взяла в руки тарелку с жаркое и бросила сквозь зубы:
— Поем в кабинете.
Её протез звонко вбивался в каменную кладку. Мириам срывала печать за печатью. Бумага шуршала, мялась в дрожащих руках, в горле пересыхало, закружилась голова. Сдавленно охнув, Мириам опустилась на стул. Стук протеза стал глуше и вовсе затих.
Нэв застыла на пороге столовой, видимо, перебирая в голове все сегодняшние фразы Мириам. Она сегодня проиграла. И не потому что была недостаточно бдительна, а потому что вообще затеяла эту игру.
— Нэв, — ровно окликнула её Мириам. — Я ферелденка. Это правда. И я знаю, что везде нас пренебрежительно кличут собачниками. Но мабари достаточно умны, чтобы молчать о своих соображениях, достаточно хитры, чтобы подкрадываться к жертве, и достаточно сильны, чтобы перекусить глотку одним ударом.
Нэв расхохоталась.
— Очаровательно. Мы перешли к угрозам.
— Какие угрозы! Я просто делюсь своей культурой.
Нэв покачала головой и, ничего не ответив, оставила Мириам в одиночестве.
Мириам сорвала остатки бумаги и сняла крышку с деревянного ящичка. С губ сорвался вздох облегчения. На подкладке из пурпурного полубархата лежали восемь маленьких круглых колбочек, наполненных алым зельем. Ни царапинки, ни скола, ни трещинки — Мириам любовно огладила стекло. Драконья кровь вибрировала магией даже сквозь зачарование.
Вены скрутило болью. Скверна чувствовала драконью кровь — скверна её боялась.
— Благодарю, Создатель! — выдохнула Мириам и прижала к губам медальон.
Сейчас она как никогда была благодарна леди Инквизитору за охоту на Высших Дракониц, а пуще этого — за то, что туши направлялись Вэйду и Херрену, и те в огромных зачарованных склянках передавали драконью кровь Серым Стражам. Без этих зелий Авернуса Мириам могла бы протянуть до этого года, но вмешательство Гилан’найн в скверну и двойной Мор убили бы её.
А сейчас она будет жить.
Добавить комментарий