От того, как неожиданно мягко на его плечо легла влажная и горячая после душа ладонь, Илья крупно вздрогнул и едва не опрокинул на себя кипяток. Алика мягко усмехнулась и кивнула на кружки:
— Это мне?
Илья взъерошил и без того растрёпанные с дороги волосы и лёгким взмахом руки произвёл рокировку: перед Аликой возникла кружка с травяным клубничным чаем; в вершине заварочной пирамидки парили розовые кусочки клубники.
— Вот это — тебе.
Алика, продев тонкий палец в ушко, обхватила кружку обеими руками и побарабанила короткими ногтями по ней:
— Кому-то надо пойти помыться!
— Да что вы говорите? — сощурился Илья, качнувшись на стуле.
Алика смешно фыркнула, поддразнивая его, шумно подула на чай и сделала глоток. Пока она, опустив глаза на развороченный пакет с вкусняшками, изучала батончики и выбирала, какой прикончить следующим, Илья внимательно изучал её. Как она хмурит чёрные густые брови, вчитываясь в мелкий шрифт состава, как усмехается уголком губ, видимо, вспоминая, как они едва ли не дрались за каждый вкус, как она смешно морщит нос — и невольно приходилось прикусывать щёку, чтобы сдержать нелепую улыбку.
После душа, без макияжа, лёгкого, едва различимого, но скрывающего милые мелочи, Алика показалась ещё нежнее: без стрелок её глаза казались большими и хрустальными, губы без её любимой бордовой помады — мягче, а в случайно оставшихся на коже каплях воды она и вовсе сияла.
Илья туго сглотнул, когда почувствовал, что смотрит на Алику неприлично долго (а ещё когда заметил, что её щёки стали румянее), и отвернулся. Но дурацкая улыбка не собиралась исчезать.
Такой непринуждённой и уютной Илья видел Алику нечасто: когда она оставалась ночевать у него после развода родителей и накануне своего переезда; когда наутро после празднования выпускного она накормила его самыми вкусными гренками; когда она приехала к нему после расставания с девушкой и всю ночь дежурила у его постели. И каждый раз у Ильи перехватывало дыхание от мысли, что Алика, всегда сдержанная и отстранённая, не стесняется быть настолько… Домашней… С ним.
Кожей ощутив колкий взгляд, Илья смущённо кашлянул — лицо, кажется, пошло жгучими багровыми кляксами — скрипнул ножками стула по полу и, сорвав оставшиеся халат с полотенцем с подзеркальной тумбы, скрылся в ванной. Он мог поклясться, что Алика самодовольно хмыкнула вслед.
Горячая вода делала своё дело: усталость долгого пути не смывала, но окутывала спокойствием. С крупными клоками пены без запаха по зеленоватым кафельным плитам в слив утекали тревожность, гипотетические конфузы на выступлении, суровый взгляд проректора, который хотел видеть победителем, разумеется, студента своего ВУЗа, не считаясь с тем, что там будут лучшие из лучших куда более крупных ВУЗов…
Илья прикрыл глаза, с наслаждением подставляя лицо мощным горячим струям.
Всё равно, чем это всё закончится. Главное, что в этой поездке с ним Алика и после сегодняшнего конкурса у них будет ещё два дня, чтобы погулять по Москве. Вдвоём.
Когда Илья вышел из ванной, Алика нога на ногу восседала на стуле и грызла фитнес-батончик, её рука елозила мышкой по столу, а пальцы колотили по клавиатуре, вписывая в разноцветные окошки презентации текст.
Илье недоверчиво хохотнул в кулак и прислонился к косяку. Его как будто телепортнуло в восьмой класс: они делали первый совместный проект в её новой квартире, Алика всё время боролась за место у ноутбука, активно оспаривала и не менее активно поддерживала его идеи — и тогда Илья, сменивший три школы, впервые понял, что всё что угодно может быть интересным. Если рядом интересный человек.
Задумавшись, Илья не заметил, как футболка выскользнула из его рук. Металлические пуговицы поло предательски звякнули об пол. Алика обернулась, предварительно умяв батончик до конца, и сурово сдвинула брови:
— Шпионишь?
— Не смог удержаться, — застенчиво пожал плечами Илья.
Алика фыркнула, но не стала язвить в ответ, а снова уткнулась в ноут. Илья аккуратно сложил дорожные штаны и футболку на полку, взъерошил мокрые кудри и тяжело вздохнул, глядя в глаза своему отражению: оставалось надеяться, что волосы не придётся слишком долго причёсывать. Не хотелось на выступлении быть как одуванчик или барашек.
Смахнув пустой пакет на пол, Илья подхватил кружку кофе — горькая бодрость ударила в голову — глянул через плечо Алики и восхищённо выдохнул. Презентация выходила очень в её стиле: лаконичной и сдержанной. И при этом идеально подходила ему: бордовые, черные ромбы и квадраты на белом фоне оплетали золотистые нити, которые, казалось, мерцали. Мерцали золотом и первые буквы текста.
Алика украдкой зевнула в кулак, но слишком протяжно, чтобы Илья не заметил. Он легонько погладил её по плечу:
— Иди поспи, а то жюри проглотишь! Кто потом награду мне вручит?
— Не бойся. Я потерплю до момента, когда они решат наградить кого-то другого, — фыркнула Алика.
Однако, сделав пару кликов и придав треугольнику и кругу идеальное, на её взгляд, расположение, всё-таки переползла на кровать с кружкой чая. Илья плюхнулся на стул и полистал слайды. Алика успела сделать немало и, кажется, не собиралась успокаиваться. Её мутное отражение в пыльном экране телевизора зашевелилось на краю кровати и подалось вперёд. Илья обернулся.
— Алика, может, всё-таки поспишь? — Илья виновато поморщился: — Я же видел, ты в самолете мучилась.
Алика откинулась на руку, пригубила остатки чая и размяла шею.
— Да… Та девочка… Майя? Она испинала мне всё кресло, и, кажется, я оглохла на одно ухо.
—Ты держалась мужественно, — хохотнул Илья.
— Ну кто-то из нас двоих должен был, — ухмыльнулась Алика и тут же опустила взгляд на ступни. — Ладно, просто… Не хочу быть балластом.
Добавить комментарий