Мама, если слышала про Алику, обычно смеялась, что первая любовь — самая сильная. Илья не мог ни согласиться, ни поспорить: он ничего другого не знал. С седьмого класса он не знал никого, кто мог бы сравниться с Аликой. Илья не знал никого, с кем ему было бы так свободно и комфортно гулять по Москве и, купив по огромному рожку (себе — фисташковое, ей — шоколадное), смеяться над нелепостям и вымазываться в мороженом, как малые дети.
Илья не знал никого, с кем мог бы так долго разговаривать и, бесцеремонно тыкая пальцем в рекламные плакаты, говорить: «Это ты!» И уж точно не было никого, с кем они по пути к отелю, перекусив фаст-фудом, могли сперва спонтанно завернуть в Оружейную палату на Красной площади, потом походить в ГУМе, удивляясь ценам и товарам больше, чем музейным экспонатам, а напоследок зайти в книжный и взять там новое издание «Мастера и Маргариты», потому что «ну это же самая московская история».
А ещё Илья подозревал, что Алика не при всех позволила бы себе снять туфли и шагать босиком по шершавому тёплому асфальту, морщить нос на яркое солнце, облизывать пальцы, все в посыпке от картошки фри, и смеяться, смеяться, смеяться.
Москва определённо была Алике к лицу: такая же внешне неприступная, величественная, внутри она обнаруживала множество обыкновенных радостей и уютных уголков. И Илья ни капли не жалел, что променял часы конкурса и шанс на победу на целый день с Аликой.
Даже с сертификатом победителя, с премией на максимальную сумму, он не был бы так счастлив, как когда они, шурша ещё тёплым пакетом фаст-фуда, едва дыша ввалились в сумрачный номер. Здесь пахло свежим воздухом, вкусной едой из ресторанчика напротив, и звучала гитара.
— Мечта… — едко протянула Алика и сбросила лакированные лодочки в угол.
— О боже, — выдохнул Илья.
Над обеими пятками у неё алели мозоли.
— Что такое? — она скрылась за стенкой, шоркнула шторами.
— У тебя мозоли.
Илья аккуратно поставил пакет с едой под зеркало и с трудом стянул кеды. Ноги горели. Алика появилась через секунду, уже в халате и с ухмылкой кивнула на его ноги:
— Поверь мне. У тебя не лучше.
Алика завалилась на кровать.
Она не ошиблась. Белые носки пришли в негодность. Примирительно вздохнув, Илья тоже накинул халат и прошаркал к кровати. Алика лежала поперёк и болтала ногами в такт музыке, разморенная долгим этим длинным днём.
— Ужинать сегодня не будем, — выдохнул Илья, тоже падая на кровать голова к голове.
Его ноги безвольно растянулись на полу.
На выбеленном потолке с лепниной мерцали пятна огоньков и иногда покачивались как будто бы в ритм гитаре.
Алика вдруг повернулась к нему. Её шёпот взъерошил короткие волоски у лба:
— Я давно так не отдыхала. Спасибо.
— Не за что, — усмехнулся ей Илья. — Не расслабляйся. У нас впереди ВДНХ, Москва-Сити, речная прогулка, Патриаршие пруды…
— Надеюсь, Аннушка не планировала разливать масло, — икнула Алика, смешав в одном звуке зевок и смех.
Добавить комментарий