А когда рядом был Илья, Алике совершенно точно было хорошо: легко, ведь не нужно было притворяться; тепло, потому что его взгляд согревает лучше чая с лимоном и мёдом; спокойно, ведь он всегда был на её стороне.
И здесь и сейчас, как и раньше, у неё был шанс продлить это счастье…
Да только надолго ли? Не рухнет ли оно, как только они с Ильёй станут чем-то большим? Не окажется ли, что это счастье — лишь эйфория, гормональный всплеск, пускай и длящийся аномально много? Может быть, эта глупая детская привязанность испортит жизнь им обоим, стоит ей подчиниться?
В конце концов, и её мама была когда-то так же счастлива рядом с мужчиной…
Алика зажмурилась и с головой ушла под воду.
Вспомнился испуганно-растерянный взгляд Ильи после поцелуя, его мягкая улыбка, когда она смеялась и ела, а ещё — выбор…
Между ней и амбициями, и премией, и победой (а Алика ни секундочки не сомневалась, что Илья победит), он выбрал её.
Алика не подала виду, но колени тогда дрогнули: она и не подозревала, что может быть настолько ценной. А ещё — что способна так чувствовать…
Иногда ей казалось, что в своих отношениях они играют шахматную партию: Илья поцеловал её не только потому что поддался чувствам, но и потому что хотел получить ответ. И теперь был её ход.
Алика вынырнула, полная решимости. Нельзя было больше мучить Илью, заставлять его смущаться, бояться сделать что-то не так.
Алика вышла из ванной в футболке Ильи, которая первой подвернулась под руку, пока Алика искала полотенце. Сложив руки под грудью она прислонилась к арке, не в силах ступить на пол кухни.
— Илья…
Алика запнулась. Она не знала, что говорить и какие слова подобрать для этого. Что бы она ни сказала, оно будет звучать глупо и трагикомично — в стиле нежно любимой бабушкой дамских романов на втором канале или (ещё хуже) в стиле маминых любимых турецких сериалов.
— Тебе какой? — Илья, как фокусник, взмахнул тремя пакетиками чая в руке. — С малиной, мятой, ромашкой?
Алика неопределённо повела плечом и помассировала ладонью лоб. С губ сорвался нервный смешок, и Илья всё понял. Отложив чай в сторону, он приблизился к ней.
— Алика, прости, я просто… Ты была такая… Я… Я подумал…
— Ты всё сделал правильно! — выпалила Алика и, навалившись спиной на арху, легонько стукнулась о неё затылком. — Мне понравилось…
— Но? — приподнял бровь Илья. — В таких случаях есть “но”.
Алика неровно хохотнула. Стройные, разложенные по полочкам и ящичкам в ванной мысли вдруг перемешались и рассыпались, как жемчужины с лопнувшей нитки. От бессилия у Алики закололо в уголках глаз, она запрокинула голову и уставилась в потолок.
— Но это же я. Мне хорошо с тобой, Илья, честно, и я знаю, тебе тоже. Но я не готова, чтобы мы… Ну, ты и я… — Алика прижала тыльную сторону ладони к губам: её душила дрожь. — Я не готова, Илья, понимаешь? Зачем тебе… Такая?
— Какая? — полушёпотом спросил Илья, и кончики его пальцев бережно погладили её по плечу.
— Я. Зачем тебе я? Я не готова к отношениям, я не умею любить никого кроме себя, я… В общем, найди себе кого получше. И прости, что ты это увидел.
Алика виновато посмотрела на него из-под ресниц и сердито почесала нос.
В ней клокотала горькая, горячая злость на эту ярко искрящуюся, как пузырьки шампанского, поездку в Москву, которая вырвала их из унылых заурядных будней, перетряхнула всё внутри, сознание, чувства, душу, если таковая существовала вообще, и растворилась воспоминанием, как сон. На Илью, такого мягкого, спокойного, принимающего.
И на себя, такую слабую, трусливую, дрожащую — не способную сделать один шаг.
— Да ну перестань. Спасибо, что показала…
Илья смешно приподнял брови домиком, и его рука легко потянула её на себя. Алика не сопротивлялась: она была рада упасть в его объятия, уткнуться носом в потёртую футболку и вдыхать этот запах дороги, самолётного лосьона и чего-то родного, из-за чего глаза заслезились сильнее.
Она была бы рада остаться в его объятиях навсегда, но… Не могла. Не сегодня, не сейчас — может быть, потом.
— Я не могу, Илья, правда… Я… — Алика потёрлась носом о его плечо, и пальцы невольно вцепились в его спину. — Знаю, если не сейчас, то когда… И я пойму…
Илья тихо фыркнул, как кот, и положил подбородок на её плечо, доверительно прижимаясь висок к виску.
— Мы вот-вот выпустимся из университета, Алика. Мы пережили ковид, тик-ток, госы и защиту диплома… У нас теперь всё время мира. И я готов подождать.
Добавить комментарий