VIKTOROOK

Ожидание — одна из тягот жизни. Довольно тягостно ждать шоколадного торта, когда на вашей тарелке еще лежит недоеденный ростбиф; очень тягостно ждать Хэллоуина, когда еще не наступил даже тоскливый сентябрь.

В начале каждой повести повествователь настойчиво отговаривает читать эту книгу тех, кто слишком чувствителен к неприятностям трёх несчастных сироток…

Не могу сказать, что считаю себя чёрствым сухарём, однако «злоключения» бодлеровских детишек показались мне скорее забавными приключениями, вроде тех детских детективов, которые я в возрасте одной из бодлеровских сироток, Вайолет, брала в библиотеке: есть главный злодей, Граф Олаф, взрослый человек, однако непробиваемо глупый, нетерпеливый и столь же упорный. Есть трое детей, которым, по традиции, даются разные «таланты»: Вайолет — изобретательский; Клаусу — исследовательский; Санни (или Солнышку, как было в моём переводе) — боевой. И этот непробиваемо глупый взрослый умудряется обмануть таких же непробиваемо глупых взрослых вокруг, но не в силах обмануть детишек, а ведь всё было бы куда проще: четыре года повоспитывать их как надо, но не давать доступа к книгам и знаниям, а потом надавить на жалость и чувство вины — и воспитанная интеллигентной и совестливой Вайолет непременно бы отписала «доброму дядюшке» значительную долю наследства.

Понятное дело, мы говорим о детской книге, написанной, в первую очередь, для детей, поэтому главный злодей здесь плоский и карикатурный как внешне (с его монобровью и глазами на щиколотках), так и внутренне (на что ему деньги, почему он хочет так разбогатеть, что он пережил, чтобы опуститься на дно). Несмотря на то что деяния графа Олафа (как он ещё не потерял титул графа?) опасны, само его присутствие чувства опасности или тревоги не вызывает. Поэтому (с взрослой точки зрения) нет переживания за бодлеровских сироток, нет страха, что им будет хуже. Их скитания по опекунам — это, конечно, хождение по мукам, однако не злоключения, не страдания. Они изучают этот мир, получают, пусть и кратковременный, но доступ к новым знаниям: про змей, пиявок, гипноз…

И несмотря на то что я каждый раз запрещаю себе сравнивать книги, это желание сопоставления всё-таки рвётся прочь. Вот здесь, в аспекте «несчастий» и «злоключений», я вспомнила свою самую любимую детскую книгу: «Маленькая принцесса» Фрэнсис Бернетт. Семилетнюю Сару Кру отец, единственный родитель, привозит из Индии в холодный туманный Лондон в школу-интернат Марии Минчин, чтобы самому отправиться в Индию на добычу алмазов. Поначалу дело идёт в гору, Сара купается в роскоши, завладевает вниманием девочек в интернате и проявляет удивительную доброту к капризным, непринятым обществом из-за внешности и статуса девочкам, а потом приходит письмо, что её отец разорился и скончался. Сара становится сиротой — и резко падает с вершины социальной лестницы. Из роскошных, обставленных в индийском стиле покоев, на продуваемую комнату на чердаке. Из красивых, причудливых, изящных платьев — в единственное чёрное платье, которое с каждым годом становится всё короче. Вместо множества вкусных десертов — выбор, поделиться последней горячей лепёшкой с нищенкой или съесть самой. И хотя та история заканчивается хорошо, тяготы Сары Кру, годами жившей в такой обстановке, тяжелым грузом ложатся на детские плечи и заставляют подумать о том, как не опускать голову даже в самых тяжёлых обстоятельствах. Потому что читатель проживает это вместе с ней, ощущает потерю, сам лично видит колоссальный разрыв.

В цикле «Тридцать три несчастья», пожалуй, мне не хватило именно предыстории бодлеровских сирот: не клочков воспоминаний, мол, раньше было лучше; не обрывков, что вот дома у Клауса была библиотека. Я хочу не увидеть, а ощутить их боль, их сожаление, хочу переносить тяготы жизни у Графа Олафа вместе с ними, хочу испытывать ненависть к Графу Олафу, хочу бояться его появления на горизонте — а не знать заранее, что Вайолет, Клаус и Санни со всем справятся.

Они не несчастны уже по той причине, что они вместе: их не разделяют, не развозят по разным приютам, никто не теряется по пути к очередному опекуну, никто не сбегает в поисках своих родных. И в том, что они вместе — их сила. Они, как я уже упоминала выше, три элемента одного целого, поэтому они вместе сильнее Графа Олафа.

Парадоксальным для меня, пожалуй, является тот факт, что во всех приключениях-злоключениях бодлеровских сирот сопровождают абсолютно инфантильные, одержимые какой-то одной мыслью, бесполезные взрослые, не способные, в сущности, стать опекунами. По своей природе они не способны быть родителями — порой бодлеровские сиротки становятся лучшими опекунами своим опекунам, вроде тёти Жозефины.

Это одержимое желание мистера По сделать всё по завещанию Бодлеров-родителей — в сущности, причина всех проблем. Не будь он настолько бюрократом и посмотри он на жизнь не сквозь призму законов и документов, увидел бы, что судья Штраусс стала бы для детей отличным опекуном — и едва ли Олаф, нападающий на недалёких и инфантильных взрослых, рискнул совершить покушение на жизнь судьи. Впрочем, всё это для реального мира, а мир «33 несчастий» кажется скорее сказочным, чем реалистичным.

Не удержавшись, я всё-таки нырнула в краткое содержание и краткое описание цикла в Википедии, чтобы понять, ждут ли нас действительные несчастья: и ситуация как будто в самом деле нагнетается, только непонятно, насколько читатель сумеет погрузиться в эту историю и прочувствовать…

И тем не менее, мне пришёлся по душе и задор этой истории, и её динамичность — и даже некоторая предсказуемость повестей первого тома. Моей любимицей сразу, буквально с первых строк, стала Вайолет со своими шестерёнками в сознании и ленточкой, которой она перевязывает волосы, придумывая план. Вообще, здесь я могу только отвесить низкий поклон автору за то, как тонко, умело, изящно он орудует литературными приёмами. Художественная деталь — в описании детей. Речевые шутки и изъяснения — в повествовании. Последнее, кстати, характеризует не столько автора, сколько героя, под маской которого скрывается автор, собственно Лемони Сникета. Есть некий задор, любование языком и искреннее сочувствие к сироткам в речи повествователя — и эдакая подмена авторской фигуры персонажем-сказителем меня всегда автоматически подкупает, и образ Лемони Сникета невольно связывается в моих мыслях со Сказочником «Снежной Королевы» Е. Л. Шварца.

Я видела, что вышел сериал по книгам цикла, но, как по мне, ещё более эффектно смотрелся бы мультсериал.

Потому что это детская история, в первую очередь, для детей, о том, как важно держаться вместе, дружно, и о том, как важно проявлять изобретательность и убедительность, даже если никто тебе не верит. Впрочем, и взрослым, которые собираются воспитывать детей, было бы славно прочитать эту историю, чтобы не быть инфантильным безответственным взрослым.