Неделю назад объявили предварительные итоги зрительского читательского голосования в конкурсе «Новая Фантастика 2026», а вчера — окончательные итоги.

И я снова принимала участие — и снова заняла 4-е место в своей группе. Правда, на этот раз от 3-го места меня отделил не 1 балл, а целых 3… Зато поставили три «десятки», а не две, как в прошлом году, при этом ни одной «девятки»: пара семёрок, пятёрка и даже двойка (спасибо, что не единица).

Ощущения… Спорные.

Ещё до начала голосования я знала, какой рассказ в моей группе выйдет в следующий этап: во флуде, в рекомендациях к прочтению, да и просто этот рассказ активно лайкали и комментировали участники конкурса. Я этот рассказа, честно скажу, не поняла: не уловила ни смысла, ни красоты языка — отрывистые диалоги, все куда-то бегут, зачем-то отказываются от книг, потому что там буквы, которые сжигают существа из потустороннего мира, и всё дело происходит в Питере. Это всё, что осталось от рассказа в моей памяти.

В противовес, я отлично помню два вышедших в следующий этап рассказа из группы, которую я комментировала, хотя читала я их ещё в начале голосования, и помню восхищение, потрясение, удовольствие, испытанное при прочтении — и помню потрясающую глубину метафоризации и смысла одного из рассказов. И в этом, как по мне, и смысл «Новой Фантастики», смысл литературы вообще — изменить человека изнутри, что-то затронуть, а не быть альтернативой скроллингу.

Что нужно читателю-участнику «Новой Фантастики», я не знаю.

Концепт моего рассказа строится вокруг добровольного отказа от свободы выбора, поэтому и называется «По собственному желанию».

Один комментатор (к счастью, не из тех, кто меня оценивал) написал, что это обычные страдания обычной женщины среднего возраста, которая хочет изменить мужу (хотя ни слова про измену не было!), и что рассказ реалистичный, а фантастический элемент никакой роли не играет.

Половина голосовавших отметили слишком плотное, перенасыщенное описание будней — другая половина сказала, что это удачное решение, потому что подробное описание будней вызывает клаустрофобию, погружает в состояние героини, замкнутой внутри собственной системы.

Двое сказали, что персонажи — статисты, без чувств и эмоций. Двое — что главная героиня безликая и это играет на основную мысль.

Кому-то захотелось услышать истинный голос героини в конце рассказа, кому-то хватило и написанного, чтобы считать мою задумку.

Однозначно могу сказать, что в этом году отзывы мне было читать гораздо приятнее, чем в прошлом (можете вот тут посмотреть мой бомбёж, если пропустили). Если в прошлом году мне «предъявляли» за то, что героине, больше похожей на киборга, хочется сочувствовать (а в этом и была задумка), что живые люди бесят сильнее, чем она, то в этом году проблему, о которой я рассказала, считали все. Даже те, кто поставил «двойку». Отзывы, кстати, можете тут почитать.

(Оценки меня, кстати, вводят в недоумение: вот есть отзыв —в нём никаких «предъяв», никаких указаний на недостатки, только пересказ смысла, темы, идеи, посыла. А оценка «четыре». Что не понравилось? Где не хватило? Сиди и гадай…)

И я всё ещё думаю, как расценивать этот опыт…

Вроде как оценка рассказа с 75 упала до 63 — это объективно.

Зато не две «десятки», а уже три — тоже объективно.

И даже смысл рассказа почти всем оказался понятен.

И вроде как и хуже не стало: я осталась на том же, четвёртом, месте. А быть четвёртой из двенадцати участников — это хороший результат.

Мне нравится участвовать в конкурсах, челленджах, движах — они меня раззадоривают, шевелят мою писательскую мышцу и заставляют выходить из зоны творческого комфорта. Щупать новые миры, новых персонажей, новые методы и смыслы.

Мне нравится пытаться в фантастику не в общем, а узком смысле: будущее, высокие технологии, ИИ, звездолёты — и прочие штуки.

Но некоторые отзывы не дают покоя, и проскальзывает мысль: ну его, пытаться, оставайся в реализме!

А мне интересно пробоваться в киберпанк и мне безумно нравится «По собственному желанию». Или нравился? Уже не знаю. И пока самой перечитывать его боязно, приглашаю прочитать его здесь (с картинками).

Я хотела опубликовать этот текст на сайте ещё шесть дней назад, в день десятилетия игры, по которой этот текст написан, однако решила подождать и опубликовать сегодня, когда игре «Cyberpunk2077» исполнилось 5 лет и 6 дней, а с выхода зина¹ по ней, в котором я приняла участие, прошёл ровно год (и два — с момента подачи заявки).

Текст «Дивитесь же совершенству» написан по игре «Cyberpunk2077», освещает канонную тему и проблему киберпсихоза, а в главной роли там выступает всё моя же Ви, ищущая человечность в пожирающем механизме Найт-Сити, но происходит всё в декорациях лаборатории вымышленного рипера и несуществующего заказа от Реджины.

Притом этот текст, как и многие мои тексты, которые я отправляю на конкурсы, марафоны, проекты, написался в ночь перед дедлайном. Я вдруг поняла, что тот текст, который я писала до этого, не соответствует моей идее: растягивает, размазывает, стирает её — и не остаётся вау-эффекта. Поэтому я до сих пор помню, как писала его в поездке на телефоне в гугл-доках.

Но речь пойдёт не о нём — то есть о нём, но не только. Мне безудержно охота с вами поговорить и о «Cyberpunk2077», и о киберпанке как жанре, и о том, почему я всё периодически ныряю в него из реализма и почему для меня киберпанк временами реалистичнее реализма (как бы это ни звучало). Но я подумала, что это лучше разбить на несколько постов и написать их, когда у меня будут силы и время, потому что сейчас мне хочется немного расслабиться и отойти от анализа эволюции жанра, которым я занималась в прошлом году, когда писала «Тест на эмпатию», и в этом году, пока писала работу на конкурс.

Кстати, я её дописала. И даже отправила. А потом легла спать, уснула, и через полчаса подскочила в панике, потому что осознала, что отправила не ту версию. Переотправила. Молюсь, чтобы история прошла отбор, и боюсь перечитывать эту историю на свежую голову, чтобы не искать косяки.

Как видите, меня уже унесло немного в сторону, поэтому, чтобы закончить рассуждения о жанре, скажу лишь, что всё чаще замечаю, что киберпанк — это то, в чём мы живём. Потому что киберпанк — это больше, чем неоновые вывески и осязаемое сетевое пространство, больше, чем перенаселение, загрязнение и корпоративные войны. Киберпанк — это про доминирование технологического начала над человеческим. По крайней мере, я читаю его именно так.

И как бы в противовес в сегодняшнем посте мне бы хотелось рассказать именно о «человеческом» — о маленьком новогоднем чуде, которое случилось в прошлом году, когда я забирала зин с «Почты».

Страницы: 1 2 3

1-го ноября стартовал NaNoWriMo — марафон написания романов. И хотя официальный сайт марафона закрылся, сама идея, мысль о возможности писать ежедневно и написать за месяц если не цельный роман, то его черновик, жива до сих пор.

Вот уже второй год я принимаю участие в этом марафоне в писательском чате, где мы регулярно ходим писать на 15-минутки, делимся радостями, горестями и открытиями. И хотя темп марафона несильно отличается от моего обычного темпа (я по-прежнему могу выдать в один день 5к слов, а в другой — просто), это ощущается как совершенно особенный этап в творчестве.

Поэтому я решила вести дневники НаНоРайМо и по окончанию недели публиковать их: одна страница — один день.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Многие художники иногда устраивают себе редрав: перерисовывают какую-то из старых работ в новом стиле, с новым скиллом. Я решила устроить себе рерайт (не то чтобы я его не устраиваю себе регулярно, переписывая «Холод и яд», но тем не менее) и переписать первый текст об Алике и Илье.

Эта зарисовка была написана 1 декабря 2019 года — после этого, пожалуй, и поняла, что всё вышло из-под контроля, и теперь Илья и Алика будут управлять мной. В этом тексте — напомню тем, кто забыл, и расскажу тем, кто не читал, — Илья и Алика танцуют медляк на Выпускном и Алика снова и снова проклинает, обзывает, ненавидит Илью без всякой на то причины, но продолжает танцевать и чувствовать необъяснимое притяжение.

Учитывая, что я хочу однажды всё-таки закончить историю Ильи и Алики и собрать полноценный сборник рассказов и повестей об их отношениях, можно понять, что без этой истории никак нельзя обойтись. Хотя, честно говоря, я пыталась её заигнорить и не добавлять в наработки по сборнику, однако в остальных историях Алика довольно часто с горечью вспоминает этот танец на Выпускном.

Как будто бы переписать одну зарисовку, чтобы не переписывать остальные, вполне адекватно и вполне выполнимо, потому что не нужно придумывать что-то новое, нужно переписать то, что есть и ничего не испортит.  А это уже звучит как вызов.

Во-первых, я не могла избавиться от зарисовки «Последний танец» хотя бы по той простой причине, что это не только точка отсчёта отношений Ильи и Алики (хотя по поздним текстам-приквелам к ней видно, что это отнюдь не начало), но и гимн их отношений.

Для меня танец — это своего рода символ их отношений: они говорят мало, но их движения, их действия в отношении друг друга говорят куда как больше.

И мне было очень важно сохранить эту зарисовку в том виде, в каком она была первоначально. Хотя, признаюсь, это было непросто: Илья порывался вместо танца утащить Алику с выпускного то шаверму есть в круглосуточной точке, то идти навстречу рассвету — пришлось напомнить ему, что они вообще-то школьники и находятся на Выпускном под надзором учителей и никто им просто так сбежать на позволит.

Во-вторых, зарисовка «Последний танец» была написана под песню Сергея Лазарева «Снег в океане» (которая до сих пор у меня в плейлисте на Илью и Алику) и динамика текста во многом диктовалась именно ею. Под динамикой я подразумеваю длину предложений, фраз, время глагола — настоящее, между прочим. И мне нужно было сохранить эту динамику, но подогнать её под прошедшее время глагола.

Где-то на середине текста я поняла, что песня меня отвлекает и что сонгфики у меня получается писать только в настоящем времени…

Но я честно переписала самые любимые из абзацев в прошедшем времени, и мне хочется верить, что и динамика, и настроение сохранились. Сохранилось то щемящее ощущение безысходности от невозможности построения отношений, в которое в конце вплетается робкая надежда (в новой версии — не только знаком, но и словом).

А в-третьих, в зарисовке «Последний танец» я не знала ничего об Илье и Алики. Толком — ничего. Я знала, что Алика высокомерная и горделивая. Я знала, что Илья противный, богатенький и избалованный, потому что таковым его видел Фил в «Холоде и яде». И когда я перечитала старую зарисовку… Боже, как же я ошибалась!

В первой зарисовке Илья весь из себя на слова резкий, дерзкий, открыто флиртующий, поддразнивающий Алику, но при этом опасающийся задеть её неосторожным касанием. Теперь Илья, наоборот, молчаливый, спокойный: он не флиртует — он прямо, хоть и между строк, говорит о своей симпатии Алике. Он по-прежнему боится касаться её, но когда она позволяет — он уже не может её отпустить.

А Алика в первой зарисовке ненавидит Илью… Просто потому что… Алика называет его мажориком, предателем, последним человеком, которого хотела бы видеть рядом с собой — но почему-то танцует с ним. Она находит тысячу разумных причин, почему не должно быть ни чувств, ни вальса — но продолжает танцевать.

В обновлённом тексте Алика всё ещё находит тысячи рациональных объяснений, почему эти чувства могут сломать им обоим жизнь, и всё ещё продолжает танцевать. Но теперь, спустя сотни страниц написанных текстов, в обновлённой зарисовке Алика не злится. Она расстроена, она подавлена случившимися накануне событиями (я хочу в нанораймо писать «Игру в королей» — я чувствую, что это будет х о р о ш о, потому что это будет про буллинг, про борьбу с равнодушием и про падение идеалов), она не может доверять и не может совладать со своими чувствами — и от этого мечется между «ничего быть не может» и «я подумаю и, возможно, доверюсь судьбе».

Я подозреваю, что где-то получилось даже слишком романтично для них, но успокаиваю себя тем, что в этом тексте они всё ещё дети: ещё даже не перешагнувшие черту взрослости подростки, которые чувствуют, переживают острее. Потом эмоции улягутся, а чувство — останется и станет ещё крепче, ещё сильнее, ещё красивее.

Я уже говорила, да? Я на 99% не люблю писать романтику (и даже про Фила и Варю иногда как будто высасываю из пальца), но этот 1%…

А чтобы не быть голословной, приглашаю всех сравнить эти два танца: самый свежий уже опубликован в сборнике «От тепла и обратно» 2019/06/22 (кликните, чтобы читать), а предыдущий — на следующей странице.

Страницы: 1 2

Меня разрывает на части между работой и сайтом, который я наконец-то покажу всем 30 июля (кстати, это будет 10-тилетние моей писательской жизни, потому что 30 июля 2015 я зарегистрировалась на Книге Фанфиков и тогда же выложила первый фанфик). Он, конечно, будет ещё правиться и дорабатываться, потому что объём работы колоссальный но я сделаю всё, чтобы уже 30 июля он был достаточно функционален, чтобы стать подарком и для меня, и для вас (звучит прекрасно!).

И в связи с этим же проектом я очень старалась дописать 10-ю главу «Холода и яда» поскорее, однако работа была сильно против. Очень сильно против.

Я люблю свою работу, но эти три месяца, когда ни дня без людей не проходит… Утомительны. Я интроверт. Я заряжаюсь только наедине с собой, когда нахожусь в себе — в вышивке, в своих текстах, в какой-то рутине и тд и тп, — так что моя эмоциональная батарейка летом перманентно где-то на 10-15% и в таком состоянии то, что я пишу, кажется мне нечестным.

Но пишу я этот пост не затем, чтобы поныть, а затем, чтобы рассказать о том, как я дошла до середины 10-й главы «Холода и яда» в прошлые выходные, но вместо того, чтобы дописать её, переключилась на флэшбек 12-й главы: диалог Артёма с Ильёй об этих бандах и полная деромантизация этой бандитской культуры в их словах.

Раньше я недооценивала ни фигуру Ильи, ни роль этого диалога в тексте, потому что всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы написать что-то динамичное и крутое — в духе детективных сериалов на НТВ, но при этом близкое и понятное подросткам и молодёжи. Однако как-то так получилось, что фигура Ильи выросла во что-то большее, чем просто фоновый антагонист (я уже об этом говорила, но повторюсь и в контексте этого поста): он стал персонажем с не менее сложной душевной организацией, чем тот же Фил (который первоначально предполагался «тем самым плохим парнем») или Артём (у которого как будто бы изначально была только одна функция: страдательная), и даже обзавёлся отдельной историей!

Конечно, не совсем отдельной… Он поделил её с Аликой.

И вот здесь я поняла, насколько верным было решение собрать это всё в цикл «Тёмные переулки»! Да, истории Ильи и Алики и Фила, Артёма и Вари — качественно разные: у первых это история доверия, любви, соулмейтов в русреале, если хотите; у вторых это история дружбы, детско-родительских отношений, семейная история. Но чёрт побери, кто бы знал, что они так друг на друга влияют внутри моего воображения.

Я просто записывала диалог Ильи и Артёма, когда поняла, что из него можно (и нужно) развить предысторию вхождения Ильи в банды, прописать причину. И вот у меня уже почти написан очередной текст в историю Ильи и Алики. И распланирована «Игра в королей» — задумывавшаяся полноценным романом, она станет неплохой повестью на фоне всего объёма текстов об Алике и Илье.

Если получилось путано, извините: решила напомнить о себе. А чтобы вы точно не забыли и ждали 30 июля, вот очень важный кусочек из свежего текста:

— Ладно. Правда. Хватит с него. На сегодня. На завтра ничего не останется.

Низенькая девчонка за его плечом тоненько захихикала в воротник куртке — и вдруг замолчала. Оглушительный хлопок пулевым выстрелом пробил плотный обеззвученный воздух. Девчонка тихо икнула.

Илья похолодел и, кажется, даже перестал дышать.

Серж ударил Алику.

Алика не шевельнулась, даже не потянулась к щеке, хотя голова её дёрнулась. И вслед за этим в груди Ильи полыхнуло неудержимое пламя, от него зашумело в ушах, зазудели от жара щёки, сжались в кулаки пальцы, обмороженные, почти обездвиженные после валяния в снегу.

Он знал это чувство в лицо: горячая ненависть лилась из него, когда тот, кто указан в свидетельстве о рождении, тот, чьё имя следует за его собственным, бил маму, угрожал ей, пытался преследовать — до тех пор, пока тот не пошёл под суд. После судебного заседания, после переезда она наконец утихла.

И вот сейчас — вернулась. Кроме того, кого в его жизни больше не было, Илья ещё никого и никогда так не ненавидел, как сейчас возненавидел Сержа.

февраль, 2015 — «От тепла и обратно»

Опубликовали итоги зрительского голосования конкурса «Новая фантастика 2025» — и от третьей работы, прошедшей на этап профессионального жюри, мой рассказ отделил всего лишь один балл. Он не прошёл дальше.

Я могла бы сказать, что и не надеялась, и не предполагала, и участвовала чисто по фану — и отчасти это правда: рассказ, написанный в качестве домашки в магистратуру и засвеченный только лишь перед преподом, случайно оказался очень «в тему» НФ2025, и я решила попробовать. И, разумеется, я хотела победить. Потому что если не рассчитывать на победу, то зачем вообще участвовать в конкурсах?

По правилам конкурса, на первом этапе рассказы оценивают участники из соседней группы и оставляют отзывы. Эту страницу я открывала трясущимися руками (я уронила телефон на колени, прежде чем смогла открыть), увидела четыре тройки, но внутренний критик (удивительно!) не вскричал, что я бездарность и больше не притронусь к тексту, а заставил сесть за комп и внимательно перечитать все отзывы.

С прошлого года я подсела на «Экстрасенсы: Битва Сильнейших». Отличие этого шоу от обычной «Битвы» в том, что к людям отправляются на помощь только трое экстрасенсов, а остальные шесть смотрят их испытание и ставят оценки, от одного до десяти. К чему это я? К тому, что я ощутила себя как эти самые экстрасенсы в Готическом Зале, вернувшиеся с испытания и слушающие, как другие экстрасенсы переворачивают их действия и ритуалы.

Во-первых, я поняла, что мой рассказ хорош. И не только потому что он набрал 75 баллов из 120 гипотетических и целых два человека поставили ему 10 баллов (а ещё три — 9), но и потому что все считали эмоции, мысли, чувства, которые я хотела передать. Практически во всех отзывах было написано, что единственным положительным персонажем, единственным героем, вызывающим сочувствие, является собственно главная героиня, Ава, эдакий получеловек-полуробот, состоящая на службе государства, и это — среди людей!

Я так и задумывала, на самом деле: изобразить излишнюю эмоциональность, самоуверенность, самонадеянность на контрасте с холодной собранностью. Но мне писали об этом так, как будто бы… Это неправильно, так не должно быть. Как будто бы я не докрутила. Возможно, читателей запутало название: «Тест на эмпатию» — возможно, предполагалось, что Ава его не пройдёт?..

Во-вторых, я порадовалась, что научилась наконец принимать отзывы спокойно, деля все слова на два, а то и на три.

Мне ставили в укор, что ничего нового (кроме концовки) в рассказе не было — и преподаватель тоже предупредил меня об этом, давая обратную связь. Согласна ли я с этим? Да. Переживаю ли я по этому поводу? Нет. (Борхес завещал не переживать XD)

Меня упрекнули, что это не совсем киберпанк, а скорее антиутопия. И с этим я тоже согласна. Я отправляла рассказ в последний день и указала только киберпанк. Хотя он здесь скорее внешняя оболочка текста, а по сути — антиутопия. Но осознала я это, когда рассказ уже приняли, и обращаться к жюри и менять не стала.

Мне сказали, что у меня слишком длинные описания, что они лишние, что их много. И здесь я соглашусь: есть у меня такой грешок, особенно когда я работаю за рамками русреала. Мне кажется, без уточнений не увидеть то же, что вижу я (правда, мне сказали ещё, что описания скудные, так что выбрала только одну сторону).

Однако меня упрекнули за неологизм «лестнились» (ну шли лесенкой, глагол, для динамики и по фану, понимаете?), за разговорные конструкции в диалогах персонажей (типа «у меня у подруги») и что пишу я не по-русски, без русских слов, хотя пишу для русских. В качестве примера приведена формулировка «Ава загрузила чип в левый порт и деактивировала гражданский имплант». Это меня позабавило.

В-третьих, мне понравилось писать новое: не русреал и не зарисовки без конца и начала, а что-то со смыслом, сложное, многоуровневое, хотя не могу докрутить смысл до СМЫСЛА (тут ещё один комментатор прав и сердечное ему спасибо за тёплые слова).

В-четвёртых, я огорчена, конечно, но спокойна.

В-пятых, можете сами почитать рассказ (и отзывы к нему на сайте организатора) и сказать, что о нём думаете.