Рубрика: Мифы славян
-
В тереме Мораны спокойно и тихо. Не скрипят половицы, ступени не стонут под тяжестью чужих шагов, и даже ветры — Стрибожьи внуки-надсмотрщики — покинули в эту тёмную зиму её. Морана в своей светлице на пяльцах вышивает ландыши да подснежники — столь нежно любимые Лелей цветы, и впервые за целый век не колет пальцы, не прислушивается…
-
Кощей знает, как ноют раны от чистой силы, как болят, как жгутся болезненно – отвлекают, сбивают, наизнанку выворачивают. Только Морана не признаётся: прячет пальцы, от собственной крови багровые, обожжённые в льняных рукавах рубахи, в какой их Даждьбог в её тереме застал, кутается в накидку меховую, под звёздами чистым серебром мерцающую и поджимает губы, лишь изредка…
-
История языка — это моя любимая дисциплина и во все времена: и в студенчестве, и в преподавательстве. Когда я готовлю практикумы по «Истории языка», то провожу в берестяных грамотах, в древнерусских текстах, в учебниках по старославянскому и грамматике древнерусского целые сутки и от этого только больше вдохновляюсь и глубже закапываюсь. Но куда больше, чем исследовать…
-
Дубовую дверь, тяжёлую, не для нежных рук, к прядению да вышиванию привычных, Морана едва приоткрывает и через порог глядит исподлобья на Перуна, в рассветный час в чужой – сына своего да сестры своей – терем явившегося. Осторожно руки под грудью складывает, невесомый платок, солнцеворотами обратными расшитый, на плечах поправив, и едва ли заметно впивается пальцами…
-
Конь Кощеев встаёт на дыбы, и ржание его тонет в черноте, заволокшей мир. Ни света, ни звука — мир недвижим и хладен безжизненно, словно вся тьма, веками копившаяся в уголках мира, веками дрожавшая пред лучами света и разящими калёными клинками, вдруг хлынула на волю. И теперь гуляет безнаказанно: уродливыми тенями людей пугает, щекочет прохладой, как…
-
Чернобожья ночь патокой заливает окна мораниного терема. Не видно ни зги, только алые отсветы Навьего пламени, Кощеем зажжённого, пляшут вдоль стен. В тереме пахнет хвоей и морозцем. Морана волнуется. Сидит во главе стола, за которым зимы проводила в одиночестве, и шевелит губами, перебирает пальцами рукава, а в воздух взмывают морозные искры. Бегство стремительное, вороватое, прикрытое…
-
Чернота. Расползлась повсюду, растеклась по миру, так что нет ничего более, кроме непроглядной темноты. Она закрывает взор бескрайней пустотой. Застилает все ароматы запахами смрада и гари. Заглушает слух протяжным душераздирающим воплем. Вяжет рот металлическим привкусом крови. Стелется под кожей обжигающим смертоносным холодом — чернота внутри. Морана покачивается на нетвёрдых ногах. Босые пальцы ломит стылый каменный…
-
Когда к Моране являются гости, её зимний терем на окраине Яви первым приветствует их. Коли является Кощей али его посланники — такие же охладелые и оплетённые мраком, как хозяйка, — стёкла позвякивают хрустальной капелью, а половицы поскрипывают тоненько и почтительно. Ничто не смеет нарушить драгоценного молчания. Коли является отец, али кто из Сварожичей, в чьих…
-
— Выйди вон. Говорить будем. Морана складывает руки под грудью и изгибает бровь. Её из терема, пусть нелюбимого, неприютного — мужниного, выгоняют. Притом выгоняет не враг, да и не супруг — брат Перун, силой её к супружеству приволокший. Он даже не смотрит на неё, не оборачивается: бороду огненно-рыжую только оглаживает в нетерпении да пристукивает носком…
-
Всё начинается с прикосновения, осторожного, почти невесомого. Морана сидит в свадебном платье, что расшивали золотыми узорами да оберегами нежные ловкие руки её сестёр, в драгоценном золотом кокошнике, что сдавливает лоб до тупой, размеренной боли, рядом с Даждьбогом в золочёной кольчуге. Рядом с законным мужем с этого дня и до скончания времён, могучим сыном Перуна, правой…