Когда эта женщина появляется на горизонте, все Младшие Стражи бросают свои занятия и, как сурикаты, оборачиваются на неё. Эта женщина идёт плечом к плечу с самим Алистером, Ветераном Пятого Мора, о котором старожилы Вейсхаупта ещё помнили, как помнят колыбельные, которые пела на ночь мать, как помнят страшные байки, которыми обменивались в детстве. Все думали, что он умер, а он всё-таки жив, и (ходят слухи) готовится стать Первым Стражем. А рядом с ними трусит грифон.
Мария не знает, от чего её сердце замирает: от вида этой женщины — легенды из плоти и крови; от смеха Стража Алистера, бархатом стелющегося в сухом пустынном воздухе; или от грифона, мерцающего, как рассветник, в кровавом сиянии предзакатного солнца.
Ливий, с которым они полжизни прошли бок о бок, с самого проклятого магистерского поместья, поддевает её плечом и подмигивает. Мария нервно теребит кончик пламенеющего уха.
— Ну, чего застыла? — шепчет Ливий. — Вот она. Иди.
Мария оборачивается к нему и обозлённо шипит:
— Она… Другая!
— Боги нашего магистра тоже оказались другими, — фыркает Ливий. — И что теперь?
Мария закатывает глаза и, отвернувшись от Ливия, во все глаза таращится на эту женщину. Наверное, совершенно по-детски, нелепо и неприлично, но по-другому не может. Ливий бормочет что-то невнятное и, расположившись на ближайшем валуне, достаёт перекус. Мария кривится.
Ливий — Северянин по крови и духу, ему не понять. У него смуглая кожа, привычная к палящему солнцу, речь замудрённая и журчащая, как горная речка, и совершенно нет восторженного блеска в оливковых глазах. Его не прельщают рассказы о легендарных героях, и даже близость этой женщины, трижды одолевшей древних богов, не лишает его дара речи и самообладания, пока у Марии дрожат пальцы и сохнет под языком.
Мария — Южанка, волею судьбы закинутая вместе с матерью в этот недружелюбный, дикий, жестокий край. Она росла в поместье магистра, каждую ночь слушая рассказы матери о Героине Ферелдена, которая спасла пол-эльфинажа, но не успела остановить их корабль.
Где-то там, в далёком, гордом и заснеженном Ферелдене, Стражи которого отказались отвечать на призыв Первого Стража и остались верны своей стране, благодаря Героине Ферелдена живёт сестра матери — или может, жила? — и её семья. Живёт свободно и бесстрашно, потому что однажды была спасена Серым Стражем.
До Моров Мария всё хотела приехать к ней, чтобы передать причудливо сплетённый из нитей и бусин амулет, который вот уже пять лет бережёт её от стрел гарлоков и кулаков генлоков, и помянуть маму так, как принято на её родине.
До Моров Мария думала посетить эльфинаж в Денериме и попросить у старосты книгу — или хоть какие-нибудь документы, — опросить старожилов, чтобы узнать, каким именем назвала её мама: магистр переименовывал рабов на свой лад и строго-настрого запретил даже вспоминать о прежних именах; непокорным отрезали языки.
До Моров Мария собиралась перевестись под командование Стража-Командора Ферелдена, чтобы узнать, правдивы ли были легенды матушки, которыми они утешались после жестоких побоев личных помощников магистра, или Стражи в Вейсхаупте говорили правду и не было никакой Героини Ферелдена, и сопротивление архидемону возглавил героически пожертвовавший собой Страж Риордан, и это ему нужно было быть благодарным, что не весь эльфинаж оказался вместе с мамой и Марией в Тевинтере.
До Моров Мария так страстно желала походить на Героиню Ферелдена: поборницу справедливости, свободы и равенства, гордо несущую на себе форму Стражей. И почему-то не сомневалась, что Героиня Ферелдена — такая же городская эльфийка, как её мать, избегнувшая презрения, отвращения и побоев.
Но теперь… Марии кажется, что всё, во что она верила — ложь.
Эта женщина мягко уворачивается из-под руки Стража Алистера, как будто бы между ними проскальзывает змейкой холодящее заклинание, и тот, махнув рукой, уверенной походкой устремляется к главной палатке
Разбитый вокруг руин Вейсхаупта лагерь Стражей кипит жизнью, все гудят, переговариваются, обсуждают ближайшие назначения и планы по восстановлению Вейсхаупта, но эта женщина остаётся в стороне. Накрыв ладонью навершие меча и прикрывшись ладонью от солнца, она свысока оглядывает лагерь, кивает чему-то, а после сбрасывает расшитый золотом синий плащ и садится прямо на него.
Грифон восторженно верещит и пытается ухватить себя за кисточку хвоста, прищёлкивая клювом. Эта женщина улыбается и треплет его по макушке совершенно привычным жестом, как будто бы всю жизнь воспитывала грифонов.
Зависть тяжёлыми цепями сдавливает сердце Марии. Пока она по рекомендации своего командора скрывалась на севере Ривейна от гнева Первого Стража, Орден менялся.
Теперь место Первого Стража займёт Ветеран Пятого Мора Алистер (все говорили об этом, а некоторые говорили, что это потому что был негласным Стражем-Командором Орлея долгое время), Эвка Айво, организовавшая Стражей в тяжёлое время, скоро станет главой грифоньих наездников, а Антуан соберёт вокруг себя таких же Стражей, умеющих слушать скверну, чтобы отыскать способ избавиться от неё навсегда.
И только Мария так и останется Младшим Стражем. Никто не вспомнит, как она рисковала собой, чтобы спасти жителей крохотной деревеньки на юге Андерфелса от волны порождений тьмы, преследовавшей их группу, как она выжала себя до капли маны, поднимая в воздух городскую ратушу, чтобы завалить проход на Глубинные Тропы, и потом трое суток валялась в полубреду.
Хотя будущий Первый Страж, наверное, это бы оценил.