Подниматься по винтовой каменной лестнице — чудаковатому отзвуку древних эпох, запечатанному в зеркальном пластике небоскрёба — оказалось гораздо тяжелее, чем себе представляла Ровена. Вычищенные высокие ступеньки сменялись под тяжёлыми подошвами берцев исключительно медленно, а с каждым поворотом воздух как будто становился всё более вязким и горьким. Глубокий вдох отдался тянущей болью под лопаткой. Прикрыв глаза, Ровена сдавленно охнула и навалилась на стену плечом. В сознании запоздало стукнула мысль, что надо было всё-таки сперва заглянуть к себе, переодеться, вымыться, выпить хотя бы стакан воды и переклеить, в конце концов, пластыри на испещрённых ссадинами и кислотными ожогами руках. Или хотя бы узнать, не восстановили ли лифт за полторы недели её отсутствия.
Ровена с кислой усмешкой покачала головой: бесстыже лгала сама себе! Если бы она хоть на миг заглянула в свой номер, то едва ли сумела бы встать с кровати — даже после совещания «инквизиторов» она едва-едва сумела подняться со стула под колючими взглядами напряжённых коллег. Да и от лифта — при всём его комфорте — отказалась бы: после бесполезно громкого совещания так хотелось урвать хотя бы клочок тишины и побыть наедине с собственными мыслями. А это можно было сделать только здесь, на западной чёрной лестнице.
Ровена выдохнула и распахнула глаза. Сквозь исполосованные грязными разводами дождя прозрачные стены виднелся Скайхолд — рабочий городок, паутинкой расползшийся на этом плато, равноудалённом от Орлея и Ферелдена. Он не переставал жить ни на мгновение: в сгущающихся сумерках маленькие чёрные фигурки носились, взмахивая халатами или волоча за собой опечатанные бронированные ящики, от одного здания к другому. А в тех медленно, но верно вспыхивали окна. Краски неба темнели, насыщались мрачной синевой. Кто-то из дежурных решил включить свет. С тихим потрескиванием продолговатые лампы вдоль перил замерцали белым.
Ровена ускорила шаг. Оставалась последняя сотня ступенек.
Практически доползая до последнего этажа, Ровена с удивлением размышляла, почему, живя в филиале НИИ «Мониторинг генетических аномалий» (в простонародье наречённом Кругом Магов), с лёгкостью носилась по поручениям куратора с первого этажа на последний по лестницам, напрочь игнорируя лифты, а здесь с ног валилась, преодолев жалкий десяток этажей от Зала совещаний. Нога едва не зацепилась за последнюю ступеньку, напоминая, что в НИИ, в сущности, беготня по этажам была единственной её физической нагрузкой, и она не стаптывала стопы в кровь в жёстких берцах, и не падала в ледяную воду, сражённая пулей в спину.
Застыв перед дверью на этаж, Ровена первым делом поправила форменную куртку с покривившимися погонами, перевязала просоленные морским воздухом волосы в приличный хвостик и только потом приложила пластиковую карту к кодовому замку. Он дружелюбно подмигнул зелёным, и дверь беззвучно отъехала в сторону.
Здесь всегда было немноголюдно: пара немногословных караульных да изредка личная секретарша командора «Инквизиции». Караульные буднично отдали ей честь, Ровена так же буднично козырнула им в ответ и запоздало содрогнулась от зябкого ощущения неправильности этого жеста. Молча прошествовала по мрачному молчаливому коридору к единственной двери с помигивающим оранжевым огоньком, на ходу нашаривая в карманах вторую ключ-карту.
Каллен дал её месяц назад, объявив о попытке соскочить с лириума, чтобы Ровена изредка приглядывала за его состоянием и помогала не сойти с ума. «Изредка» незаметно перетекло в «постоянно» и рассыпалось сотней разнообразных грязных слушков меж стажёрами «Инквизиции». Апартаменты Каллена стали роднее своих.
С тихим щелчком Ровена прикрыла за собой бронированную дверь и замерла. Комнаты окутала мгла. Только из спальни на исцарапанный паркет стелился желтоватый дробный свет, отдалённо напоминавший шум на фото. Стены насквозь пропитались сигаретной горечью. Едкая дрянь на основе канавариса — Каллен пристрастился к ней после последней лириумной ломки, говорил, приглушает боль.
Привыкнув к мраку, Ровена вслепую ступила на обувной коврик и подрагивающими пальцами принялась стягивать ботинки. Излюбленная замысловатая шнуровка сейчас только мешала: вспарывала только зажившие ссадины и по новой зажигала капли ожогов. Шипя проклятия сквозь зубы, она всё же небрежно скинула их и беззвучно прошествовала в спальню.
Каллен сидел за рабочим столом напротив кровати под светом старой настольной лампы, окутанный сизым дымком. Сигарета медленно тлела меж его пальцев. Никогда не захлопываемая крышка ноутбука сейчас была опущена, бумажные отчёты стопками строились на полу, а перед Калленом развернулось побоище — шахматная доска. Потерев лоб и затянувшись, он с глухим стуком переставил чёрную пешку и легко крутанул доску.
Ровена деликатно постучала согнутой костяшкой по свежеоблицованному косяку и приподняла краешек губ в приветственной улыбке.
— Я вернулась.
Каллен бросил на неё быстрый взгляд и чуть ли не подпрыгнул на месте — так резво вскочил на ноги.
— Уже?
— А ты не рад? — Ровена скользнула в комнату, на ходу расстёгивая душную тяжёлую форменную куртку.
— Да… Нет. Вот блин, — обречённо покачал головой он, сжимая переносицу. Выдохнул: — Я ждал тебя.
— Правда? — едва различимо спросила она, заламывая пальцы.
Каллен коротко кивнул и, сделав затяжку, торопливо затушил сигарету в пепельнице. С губ сорвался нелепый смущённый смешок, тут же отдавшийся холодным ознобом. Осторожно раздвинув ногой стопки бумаг, Каллен поправил коммутатор с разбитым экраном на краю стола и шагнул к Ровене. Обняв себя за плечи, она инстинктивно отступила на пару шагов. Под пальцами согнулась надорванная эмблема «Инквизиции» — надо бы спуститься в ателье, сдать куртку на починку.