VIKTOROOK

Последний раз на спектакле я была в апреле или мае, в своём университете: на 30-минутной постановке филфаковцев, приуроченной к годовщине Гумилёва. И там было хорошо всё, так что я хотела написать отдельный пост, но за написанием магистерской позабыла.

Так что когда мама предложила сходить на «Гамлета» в постановке Приморского академического краевого драматического театра им. М. Горького, я согласилась.

У каждого свой «Гамлет», заметил журналист, обозревавший премьеру спектакля, и вот мой Гамлет — драматичный, трагичный, в силу молодости дурной и ослеплённый обидой на мать и праведной ненавистью к дяде, а в силу воспитания и образования способный манипулировать и стратегически мыслить. Никто из героев трагедии, разумеется, ни разу не комический персонаж, а комическое, если и рождается, то из столкновения мировоззрения человека века нынешнего и человека века прошлого, из острых диалогов с подтекстом, из столкновения ситуации и диалога, где ситуация является обыденной для Средневековья.

Я помню, как смеялась, читая «Гамлета» вслух, именно над манерой речи Гамлета, над тем, как он себя преподносит и как высокопарно размышляет о жизни.

«Гамлет» в той постановке, что я смотрела… Тяготеет к комедии. По крайней мере, в первом действии: Гамлет там хлещет с горла и пьяно смеётся ещё до встречи с Тенью и до игры в безумца; Гертруда похабно вертится перед Клавдием; Клавдий трясётся от желания сходить в туалет, пока ему докладывается Полоний; Гамлет хватает за шеи, швыряет, и по-всякому грубо обращается как с матерью, так и с Офелией; Лаэрт и Офелия передразнивают отца, покуда он даёт им последние наставления…

А ещё в этой постановке есть постельная сцена между Клавдием и Гертрудой, вставленная аккурат в момент, когда они приказывают Розенкранцу и Гильденстерну разузнать, что происходит с Гамлетом. То есть они сношаются и параллельно отдают распоряжения.

Хотела бы я знать об этом до спектакля…

Пока мы с мамой и сестрой испытывали испанский стыд и недоумение, каким образом излюбленные тнтшно-стсные приёмчики попали на сцену драматического театра, большая часть зала смеялась.

Второе действие оказалось абсолютной противоположностью первому: оно концентрированно, вдвое короче первого (первое действие длилось около полутора часов, второе — меньше часа), и по-настоящему трагично. Нет кривых ужимок, ухмылок, двусмысленных действий и пошлых сценок — монологи пропитаны драматизмом и мукой выбора, актёры эмоционально выкладываются на максимум, и уже не просто не хочется отводить взгляд от сцены — моргать не хочется, настолько всё насыщенно и сильно.

Единственное, что мне не понравилось во втором действии: финал. Вместо того, чтобы продемонстрировать окончательное разрушение государства и появление Фортинбраса, на сцене Гамлет и отец воссоединились и ушли в дым, что, на мой взгляд, выглядит как счастливый финал. А счастливый финал, опять-таки, имеет комическое начало: ценность и смысл трагедии как раз в разрушении и саморазрушении всех и вся под влиянием рока, чувства, эмоций.

Эта постановка, на самом деле, очень многое говорит не столько об извращённой режиссёрской фантазии, сколько о современном зрителе. Современном зрителе, который искренне удивлялся, что все умерли. Современном зрителе, который смеялся над пошлыми и фарсовыми неканоническими вставками. Мне думается, современного зрителя, воспитанного телевидением, где не сильно заморачиваются над смыслами и глубиной эмоцией, а любой сюжет стремятся разбавить парой шуток, пошлых или не очень, сложно удержать классическим театром.

Я не говорю о каждом конкретном зрителе, я говорю о массе, которая смеялась над тем, чего в пьесе, на мой взгляд, Шекспир вовсе не предполагал.

И тем не менее опыт похода в театр оказался приятным не только потому что я (как выразился супруг) «посмотрела как делать не надо», но и потому что, откровенно говоря, спектакль смотреть было приятно. Если притвориться, что не было всего, о чём я написала выше.

Во-первых, Горацио и Гамлет просто чудо, что за дружочки! У них были очень тесные дружеские взаимодействия, в которых, тем не менее, Горацио действительно выдерживал дистанцию от принца. Сестре они напомнили Артёма Стрелецкого и Матюшу из «Триггера», и я ассоциацию эту всячески поддержала.

Во-вторых, Полоний выдал просто потрясающую гамму эмоций задолбавшегося отца-одиночки, у которого на руках два легкомысленных подростка и большие планы на продвижение по карьерной лестнице. Актёру удалось докрутить, раскрутить образ и вызвать во мне симпатию к персонажу, который не был мне симпатичен в пьесе.

В-третьих, как же хороша Гертруда! Вообще её положение в сюжете сложное, и я не помню в тексте пьесы доказательств, что она причастна к смерти супруга, так что мне её образ видится в высшей степени трагичным. Она мать принца, потерявшая супруга в средневековом королевстве в разгар войны. Что ей остаётся делать, как не принять предложение Клавдия, которого явно растили и обучали так же, как её мужа? Мне было искренне жаль, что её образ сблизили с падшей женщиной, увивающейся за Клавдием.

В-четвёртых, боевые сцены! Вот уж что я смотрела безотрывно. Они динамичные, пластичные, захватывающие: положение соперников постоянно меняется, шпаги мелькают, а кроме шпаг используются и руки, и ноги, и иногда находящиеся поблизости предметы.

Отдельного упоминания достойна «Мышеловка»: спектакль в спектакле оказался шедевральным. Ярко замазанные лица, яркие костюмы, гиперболизированные эмоции и движения — поразительно, что при искажении «Гамлета» как такового, собственно придворный средневековый театр с эдаким шутовским началом был продемонстрирован идеально.

В сухом остатке впечатления мои скорее положительные, чем отрицательные: второе действие пьесы своей трагической насыщенностью, искренностью проживаемых актёрами эмоций и концентрированностью действий смертей перекрыло нелепые и уродливые комические вставки первого действия, так что у меня остались слова, чтобы описать свои впечатления, а не отпустить и забыть.

Повторю ли я опыт похода в театр?

Возможно.

Однажды.