Сложно было свыкнуться с мыслью, что это — её жизнь.
Такая же настоящая, как все эти годы, кружившие её в бесконечном пространстве тьмы, звёзд и синтетиков, в тяжёлых выборах и постоянной головной боли, в сомнениях и воспоминаниях об ушедших, оставшихся тенями.
Настоящая — но совершенно другая, размеренно покачивающая Лею Шепард на перекрывающих друг друга волнах. Военный госпиталь Альянса в Лондоне. Реабилитационный центр на базе Каролинского института. Крохотный шаттл вокруг Земли. Руины Цитадели. Прощальный звон жетонов в песчаном ветре Акузы. А теперь вот — побережье Средиземного моря, где можно вот так сидеть, совсем никуда не торопиться и чувствовать море и Джеффа. Не вокруг — в себе.
— Ты когда-нибудь был на море?
— Ну да, — не задумываясь, откликнулся Джефф и взмахнул руками, — мы же вместе там были!
Джеффу не нужно было называть, чтобы Лея поняла. Сквозь зубы прорвался горестный смешок.
— Нет, я имею в виду настоящее море.
— Ну а куда настоящее-то? Тёплый прибой, ракушки, песочек…
— Ненавижу песок, — отрывисто мотнула она головой.
— Да. Я… Помню…
Лее не нужно было уточнять, чтобы Джефф стих даже без укоризненного тычка под рёбра.
— Так был? — тихо переспросила она.
Джефф мотнул головой. Конечно, когда бы… Едва ли мать, служившая на Арктуре, ездила отдыхать на море, да даже если и ездила — едва ли это было земное море, уж точно не похожее ни на одно другое. А потом у него всё было точно так же, как и у Леи: академия, Сарен, Коллекционеры, Жнецы…
Реабилитация — одна на двоих.
— Хорошо, что мы сегодня здесь…
— Наверное, — дёрнул плечом Джефф.
Море продолжало бархатисто шуршать, касаясь камней. Волны прибоя, накрывая друг друга, о чём-то ласково перешёптывались, заглушали и так едва различимые постукивания электромузыки с набережной, далеко-далеко сиявшей неоновыми огнями. Со звонким стуком выкатился тяжёлый камень из-под медленно шевельнувшейся босой ступни. Лея глянула на Джеффа, на трость, валявшуюся рядом с кроссовками, прикусила губу и, уперевшись ладонями в камни так, что защипало кожу, разом поднялась.
Джефф рядом поперхнулся воздухом.
Вообще-то так делать было нельзя. Лея должна была быть благодарна уже тому, что ей разрешили использовать лишь одну трость и в принципе передвигаться без тотального медицинского контроля — но теперь этого было мало.
Она покачнулась. Рядом, внизу, клацнули лангеты на пальцах Джеффа. Он завозился, пытаясь одновременно встать и поймать Лею, если что, — опасный фокус. Лея едва уловимо качнула головой и растопырила пальцы, призывая его не двигаться.
Слов не было — утонули все в стоне боли, прикушенном на кончике языка. Лея глубоко, со свистом, втянула сквозь зубы вязкий, влажный, густой приморский воздух и сделала шаг. Всё тело заныло от боли, уводя в сторону — Лея качнула себя в другую и снова сделала шаг.
— Шепард, твою ж… — остаток фразы Джокер проглотил, потому что Лея пошла.
Медленно, переваливаясь с ноги на ногу, переступая как на ходулях (хотя едва ли обтянутые кожей синтетические кости можно было считать настоящими), она пошла. Каждый шаг, как в старой сказке, отдавался тысячей ножей не только в ступнях — во всём теле. Лее было больно.
Сосредоточившись на ходьбе, едва-едва переступая по круглым, холодным и с каждым шагом становившимся всё более скользкими камням, она чувствовала каждую мышцу, каждую кость, каждый нерв, выращенные в пробирке и соединённые тонкими руками хирургов и учёных. Работавшие над Горном, они как следует потрудились и над катализатором…
Лея чувствовала каждый импульс, каждое сокращение — и это до жути восхитительное чувство жизни сводило с ума.
Когда пенка задорно пощекотала пальцы, почти сведённые судорогой от усердия, Лея обернулась и в темноте послала чуть приподнявшемуся Джеффу усмешку:
— А ты когда-нибудь плавал в космосе?
И прежде, чем он успеет крикнуть, предупредить, просить, шагнула навстречу холодной воде.
Очередная волна, вдребезги разбившаяся о камни, заглушила все звуки. Но Лея могла поклясться, что в спину ей доносится тяжёлая и разрывная, как очередь из «Ятагана», нецензурная брань.
Добавить комментарий