Эммрика влекло, как это бывало, если ему выпадала возможность поговорить о предмете своих научных изысканий: духах, демонах, Тени, их структуре, настроению и поведению. Тихая надежда поскорее ускользнуть в покои и забыть о неловком диалоге разбилась вдребезги его громкими, восторженными рассуждениями, и Мириам навалилась спиной на косяк. Эммрик смотрел на неё в ожидании, Мириам в ответ приподняла бровь. Тяжело вздохнув, он пояснил:
— Я лишь пытаюсь сказать, что все мои предложения обсудить наши чувства и терзания научно обоснованы. И вы не исключение. — Эммрик присел на край стола и в задумчивости потёр подбородок. — Я хоть и провел большую часть жизни среди мертвецов, умею видеть смятенные души. Ваше сердце не на месте, Рук. Ваша душа… Мечется. И если вы способны справиться с этим без наших разговоров, воля ваша. Только, прошу, не отмахивайтесь от этого. Мне бы не хотелось хоронить вас.
— Не станете, — лаконично отозвалась Мириам. — А теперь я и вправду пойду.
Мириам наконец переступила порог его покоев, и Эммрик крикнул ей вдогонку:
— Подумайте над моими словами, Рук, умоляю!
— Обязательно! — рассмеялась Мириам. — Как только вы в целости и сохранности возвратитесь из Ферелдена.
Дверь захлопнулась. Мириам передёрнула плечами, сбрасывая обручем сковавшее её напряжение и пригладила пятернёй волосы. Она снова лгала.
Те мысли, что пытался внушить ей Эммрик, всё время были с ней. С того самого дня, как на её плечи легла ответственность за судьбы чужеземных городов — с с последующей ярость Нэв; с тех пор, как внутри одной из книг огромной библиотеки Маяка обнаружились заметки подпольного книжного клуба; с тех пор, как те, кто должен был сражаться с ней плечом к плечу, прикрывать тылы, только и пытались уличить её Создатель знает, в чём.
Мириам изливала душу Лелиане в письмах. Но эти письма были редкими и короткими — переписываться чаще и больше было опасно для них обеих — и их было недостаточно.
Как бы Мириам хотелось, как прежде — двадцать лет назад, восемь лет назад, да ещё полгода назад! — сидеть с Лелианой у камина и вполголоса посмеиваться над неопытными в Игре аристократами, нелепо пафосным одеянием какого-нибудь мецената из мелких аристократов, с нежностью вспоминать былые годы и говорить о том, как важно впустить в обитель Создателя всех, кто слышит слово Пророчицы, всех, кто почитает её. Они, сами того не подозревая, сделали первый шаг на этом пути ещё двадцать лет назад, протянув руку брату Беркелу.
Тогда поступать верно было проще: не то от того, что Мириам была юна; не то от того, что рядом с ней были надёжные товарищи, на которых можно было положиться; не то от того, что ей не приходилось юлить и лгать.
Сердце Мириам было не на месте — Эммрик был прав. Все они — орудия в руках Создателя и Невесты Его, все они следуют предначертанному пути. Но неужели же путь Мириам действительно вымощен ложью и полуправдой? Неужели же Создателю действительно нужно от неё это?
Обсудить это ни с Эммриком, ни с кем-либо ещё, занимающим комнаты на Маяке, Мириам не могла (о Соласе думать не приходилось). И дело не в том, что пришлось бы открыть свою личность и истинную цель миссии, но в том, что здесь, на Севере, всё было совсем по-другому. Тогда как на Юге почитали дела Пророчицы и путь Её, на Севере почитали её смерть.
Встречаясь взглядом с преисполненным решимости мраморный ликом Гессариана, Мириам невольно начинала искать фигуру Пророчицы неподалёку — и не всегда находила.
Молитвы утешения тоже не приносили. И хотя мраморный лик Пророчицы на Маяке взирал на неё со спокойным благословением, Мириам не могла не думать, что это лишь происки Соласа, вдоволь забавляющегося с их кровавой связью.
Эти мысли волной, прорывающей плотину, сбивающей с ног и уносящий в глубины Недремлющего моря, накрыли Мириам, едва она уединилась в своих покоях. На маленьком столике у зажжённой церковной свечи дымилась фарфоровая чашка кофе, мерцала медная чаша, наполненная кусочки фруктово-орехового тевинтерского лакомства. Мириам полулежала на тахте, перелистывая страницы Песни Света. Этот томик стал подарком Лелианы на годовщину службы на должности Особой Спутницы, и его главная ценность была не в позолоте, нанесённой на церковный символ, не в пурпурном полубархате переплёта, не в рубинах, гранатах и топазах, заключённых в драконью кость — его главная ценность хранилась в словах, бережно подчёркнутых грифелем.
Пароль от элювианов. Лелиана завладела ключ-камнем, когда леди Инквизитор передала ей в руки Инквизицию. Забрать элювиан у Императрицы было делом техники: пара оказанных одолжений, лёгкое напоминание, кому она обязана жизнью, — и огромное зеркало было перевезено в Великий Собор. Оно ничего не отражала и никак не реагировало на воздействия, пока Беллара не восстановила доступ к сети элювианов на Перекрёстке и Мириам не прошлась по порослям скверны очищающим пламенем.
А теперь у Мириам появился шанс. Три слова, одно прикосновение — и она окажется рядом с Лелианой, поделится метаниями, покается в сомнениях, и Верховная Жрица отпустит ей все грехи.
Эта мысль горчила на языке хуже кофе, но была слаще тевинтерских десертов. Она возвращалась во время молитвы, будила среди ночи — и особенно сильно тянула прочь из покоев, когда на Маяке воцарялась тишина. Луканис и Нэв отправились прогуляться в Портовый город, Беллара сидела за новой главой романа, Тааш занималась не то розыском дракона, не то делами Повелителей, Ассан потянул Даврина на прогулку, а Эммрик с Хардинг отправились в Ферелден.
Никто не заметит, что она исчезла, а даже если и заметит — не будет знать, куда. А по возвращении Мириам снова придумает убедительную ложь.
Сборы заняли не больше минуты: облачившись в традиционные тевинтерские одежды — со временем Мириам к ним привыкла, и они не стесняли движений так, как кожаные костюмы Воронов, — Мириам сунула за пояс стилет и сбросила в подсумок пару зелий и бомб. Едва ли Верховную Жрицу допустили на поле боя, но стоило быть готовой ко всему.
Убедившись, что никто за ней не следит, Мириам коснулась элювиана и шепнула три слова. Зеркальная поверхность обратилась в водную гладь, всколыхнулась от прикосновения и разверзлась, принимая Мириам в свои объятия.
Мириам задержала дыхание, прежде чем нырнуть.
Добавить комментарий