После вибрирующего гула магии Маяка потрескивание фитилей в огромной золочёной люстре накрыло Мириам оглушительной тишиной. Она беззвучно переступила раму элювиана и огляделась. Просторные покои; широкая кровать, небрежно накрытая пурпурным бархатным покрывалом, на золочёных ножках в виде львиных лап; камин из белого мрамора; сумрачный буйно вьющийся сад за стеклом; отдалённые залпы смеха из приоткрытых окон; ступенька, ведущая к шкафам, сундукам и письменному столу — всё говорило о том, что они в одном из дворцов Орлея.
Мириам закатила глаза и едва удержалась от обречённого вздоха: разумеется, не могли же Верховную Жрицу отпустить в захлёбывающийся скверной Ферелден!
Беззвучно переступая по мраморный плитам, Мириам вплотную подошла к перилам, отделяющим спальную зону от рабочей. Лелиана сидела за дубовым столом в противоположном углу комнаты, спиной к элювиану.
Мириам удивилась, не увидев на Лелиане торжественного жреческого облачения: она сидела в красно-золотой тунике и охотничьих штанах из медвежьей кожи, что, впрочем, отнюдь не лишало её былой величественности. Но почти сразу заметила прислонённый к стене длинный лук — выходит, даже в Орлее было неспокойно, раз уж Лелианы снова пришлось взяться за лук.
С тяжёлым вздохом Лелиана царапнула по листу бумаги пером и, отложив бумагу в сторону, пропустила пряди волос сквозь пальцы. В мерцании свечей они сверкали жидким пламенем, подобно волосам Андрасте на витражах.
— Лелиана! — окликнула подругу Мириам и предусмотрительно скрылась за ближайшей колонной.
Блестящее, остро наточенное облегчённое лезвие со свистом рассекло воздух и звонко рухнул на пол, ударившись о стену.
Привычка сильнее рассудка: пока будешь гадать, внезапный гость пришёл с добрым или злым намерением, как он попал в покои и почему зовёт забытым именем, — он пресечёт твою жизнь лёгким решительные взмахом кинжала.
— Смотрю, за годы на Солнечном Троне ты не потеряла хватку.
Мириам выскользнула из-за колонны и подкинула лезвие в ладони. Лелиана нахмурила тонкие брови:
— Я едва тебя не убила!
— Ты сама знаешь: едва — не в счёт, — спрятав клинок в подсумок, Мириам легко слетела по ступенькам к Лелиане и развела руки в стороны: — Я же здесь.
— Верно.
Лелиана с улыбкой отложила в сторону бумаги и поднялась. Рука её дрогнула, и письма, распоряжения, прошения, пустые листы разлетелись по полу веером. Небрежно распинав их носком сапога, Лелиана приблизилась к Мириам.
Её прохладные мягкие пальцы накрыли горячую щёку Мириам, скользнули по свежей ссадине — следу спарринга с Даврином — пригладили за уши короткие пряди. Дрожь пронеслась по телу, и Мириам застыла, не смея даже вздохнуть.
Они не виделись полгода — не такой уж долгий срок, утешала себя Мириам, по сравнению с годами, разделившими их после Пятого Мора, — и сейчас эти месяцы казались пропастью. Черты лица Лелианы ещё более заострились, в глазах пламенела хрустальная ярость, и только улыбка на тонких губах была по-прежнему честной.
— Я молила Создателя, чтобы даровал тебе шанс прийти ко мне, — шепнула Лелиана, обхватывая лицо Мириам обеими руками.
— Я пришла бы к тебе даже из пасти Архидемона, с самых недр Глубинных Троп и с самых вершин Морозных гор, — выдохнула Мириам в ответ, бережно обхватывая запястья Лелианы и ни на секунду не отводя взгляда от её глаз. — Ты ведь знаешь, стоит только тебе позвать…
— Знаю, — покачала головой Лелиана и прикрыла глаза. — И иногда мне становится страшно от этой мысли. Что, если я столкну тебя в пропасть?
— Этого не случится, — дёрнула уголком губ Мириам в ободряющей полу–улыбке. — Я уже была на дне пропасти, а ты вознесла меня к свету. Теперь если я и упаду, то только за тобой.
Глаза Лелианы блеснули чистейшим горным хрусталём. Она собиралась что-то сказать, но обессиленно выдохнула и прижалась к Мириам всем телом. Мириам неловко сомкнула ладони на её спине.
— О, Мириам… — с облегчением выдохнула Лелиана.
По телу Мириам прокатилась жаркая дрожь, в горле пересохло. Имя, данное ей родителями, звучало в устах Лелианы перезвоном колокольчиков, дребезжанием льдинок, — и Мириам хотелось слышать его снова и снова, как скитающемуся по пустыне хочется ключевой воды.
— Повтори, — хрипло попросила она.
— Что?
— Позови меня… По имени. Создатель свидетель, я так скучала по этому!
— О! — ахнула Лелиана и, опаляя дыханием кожу, в самое ухо повторила, деля имя на звонки слоги: — Ми-ри-ам.
Мириам судорожно вздохнула и ткнулась носом в плечо Лелианы, душа невольные слёзы, непрошенные всхлипы — слабость и облегчение, всколыхнувшиеся в груди. От туники Лелианы пахло горечью чернил, влагой садовой земли и сладость ладна — волосы хранили память о том, как она прогуливалась по дворцовому саду в сопровождении сестёр, как писала письма и распоряжения, попеременно запуская руку в волосы, как возносила молитву за всех, кто в эти тяжёлые времена встаёт против зла и скверны и не отступает1.
Мириам охнула и отстранилась:
— Прости! От меня, должно быть, ужасно несёт. Принимать ванны в Тени не всегда получается.
— Не говори глупостей, — нахмурилась Лелиана. — От тебя пахнет дорожной пылью и скверной, как в старые времена. Но если хочешь, я немедленно прикажу подать сюда ванну. И новую одежду. Что это за нелепость?
— Тевинтерская мода, — усмехнулась Мириам, растягивая шаровары чуть в стороны.
Лелиана прищёлкнула языком:
— Похоже, Дориан — редкий тевинтерец во всех смыслах.
Мириам рассмеялась.
Добавить комментарий