Через пару часов Мириам наконец скинула заношенную тунику и опустилась в горячую воду. Пар и ароматы благоуханных солей окутал и её, и Мириам со стоном откинула голову на влажные простыни. Слуги отделили ванну от остальной комнаты искусно украшенной ширмой, чтобы Особая Спутница не мешала Верховной Жрице работать — и почему среди прочих вещей Лелиана захватила с собой из Великого Собора именно маску Волчицы? — и Мириам развлекала себя изучением вышитых сюжетов с эльфийских фресок. Заказчицей, несомненно, была Бриала и подыскала такого творца, который сумел сплетением нитей воссоздать Гилан’найн в ногах Андруил, изобразить Эльгарнана рука об руку с Митал, и Фен’Харела, шесть глазами следящего за величественным городом.
— Лелиана, здесь не найдётся ширм с Андрасте? — простонала Мириам. — А то эта эльфийская история мне уже…
Мириам не договорила: Лелиана сложила ширму и, прислонив её к колонне, уселась на табурет рядом с ванной. На коленях у неё стоял поднос с фруктами и чашками ароматного травяного чая.
— Согласна, — улыбнулась Лелиана, протягивая Мириам дольку яблока. — Ширма будет только мешать. Ты явилась из самого сердца Тени, и я не прощу себе, если уйдёшь, а я ничего не узнаю.
— Это допрос? — хмыкнула Мириам и захрустела яблоком.
— Можно и так сказать.
— Жаль, я надеялась на взаимность, потому что у меня тоже много вопросов.
От нежного смеха Лелианы на душе стало спокойней, Мириам с головой окунулась в воду и вынырнула. С волос вдоль шеи, по плечам заструились капли. Они мгновенно остывали, оставляя за собой дорожки холодных мурашек. Мириам приняла из рук Лелианы чашку чая — фруктовый, он разливался во рту бодрящей сладостью.
— Создатель благослови, — выдохнула Мириам. — Давно мне не было так спокойно.
— Здесь неспокойно, Мириам, совсем неспокойно, — покачала головой Лелиана и отправила в рот виноградину. — Не думала, что на наш век выпадет целых три Мора.
— Значит, следующий век будет зваться веком Чистоты, или веком Пламени, или… — Мириам взмахнула рукой. — Что-нибудь, что будет символизировать победу над всем Древними Богами. Нашу победу.
— Думаешь, мы победим?
Мириам неопределённо повела плечом:
— Мне очень хочется в это верить, хотя, признаюсь, с каждым боем в это верить всё тяжелее. Здесь всё действительно так плохо, как говорят?
— Кто бы что ни говорил, дела плохи, — Лелиана сдвинула брови к переносице и посмотрела вдаль. — Порождения тьмы выступили разом из Адамантского разлома, со стороны Морозных гор и медленно зажимают нас в клещи. Халамширал и Скайхолд пока самые северные точки, равноудалённые от гнёзд порождений. Поэтому Халамширал стал оплотом для Церкви, а Скайхолд…
— Для Инквизиции, — выдохнула Мириам и прикрыла глаза. — Кто её возглавляет?
— Ребекка, — пожала плечами Лелиана и, перехватив у Мириам кружку, добавила: — Прежде, чем ты что-нибудь скажешь о ней, я тебе скажу, что она не похожа на ту Ребекку, которую ты видела в Редклифе. Уже тогда она была далека от той наивной девочки, спасённой из Тени Джустинией, Но сейчас… Травма, годы боли и службы в Инквизиции изменили её. Она принимает решения без колебаний, говорит громко и уверенно и почти не задаётся вопросами. И для всех она по-прежнему символ победы, Вестница Андрасте. Я не могла не выдать Инквизиции автономность сейчас, когда мир особенно нуждается в надежде.
— Я тебе верю, — кивнула Мириам. — Надеюсь, что на этот раз Ребекка не допустит ошибок, подобных Адаманту.
— Сложно сказать. Тогда её вели эмоции, чувства, сейчас же она мыслит как тактик. И мне грустно думать об этом. О Мириам, как же я жалею о том, что войны лишают нас невинности.
— Пустое, — поморщилась Мириам, костяшками пальцев скользнув вдоль руки Лелианы. — Ты знаешь, мне показалось, я видела Алистера.
— Что?
— В лагере Стражей, после Вейсхаупта. Он сидел, точил свой меч и смотрел на меня. Огромный, как скала, бородатый, как король Мэрик на портретах, и глаза… Лелиана, глаза ведь никогда не лгут! И эти глаза смотрели так, как… — Мириам сглотнула подступивший к горлу ком и помассировала переносицу. — Создатель, когда же это мучение закончится!
— Ты уверена?
— Уверена ли я, что это был Алистер? — усмехнулась Мириам. — Нет! Уверена ли я, что этот человек, назвавшийся Дунканом, смотрел на меня так, как смотрел только Алистер? Да! Но он видел меня впервые!
Мириам прикрыла глаза. Образ Стража Дункана из Хоссберга не оставлял её с той мрачной осквернённой ночи, когда пал Вейсхаупт и Серые Стражи смеялись над её историей, глядя в глаза. Возвращаясь в Хоссберг, блуждая среди домиков, сражаясь с отрядами порождений и вскрывая гнойники скверны, Мириам искала глазами Дункана: начищенный до блеска меч, скатавшаяся борода, покоцанный грифон на нагруднике. Она бы прижала его к стене любой ценой: если надо, вильнула бы бёдрами, а не вышло бы — обнажила бы клинок.
Мириам не стала бы спрашивать у него про Алистера: она бы спросила, что он думает об истории Пятого Мора. И неважно, какие слова прозвучал бы в ответ: Алистер никогда не умел лгать.
Грудь стянула боль металлическим корсетом, в глазах защипало, Мириам рывком опустилась под воду и вынырнула. Горячие слёзы скатились по щекам вместе с каплями воды. Подперев ладонью лоб, Мириам шёпотом призналась:
— Я столько лет молилась Создателю о том, чтобы он сохранил Алистера и привёл ко мне. Но в последние годы я молю его лишь о том, чтобы Алистер оставил меня. Не тревожило мой разум. Не терзал мою душу.
Мириам закрыла глаза и рвано выдохнула. Ладонь Лелианы коснулась макушки.
— Мириам…
— Не надо, — Мириам вывернулась, сбросила ладонь. — Эти речи не достойны дщери Создателя. Я знаю.
Она сползла по простыням, по самый подбородок скрываясь в мутной остывающей воде. Лелиана осторожно отставила поднос на пол, отодвинула в сторону табурет и опустилась перед ванной на колени. Сложив руки на бортике ванной, Лелиана поставила на них подбородок и взглянула на Мириам снизу вверх.
Мириам покачала головой.
Добавить комментарий