Прошу уволить меня по собственному желанию.

Лив поставила точку и сжала руку в кулак. Голографическая клавиатура рассыпалась в пространстве розовыми пикселями. Поставив на паузу прокрутку паттерна Анны на соседнем экране, Лив ткнулась затылком в подголовник и перечитала заявление. Горячо клокотавшие в горле уже третий месяц слова оказалось так легко превратить в текст. Внизу заявления равномерно пульсировал квадрат для личной подписи. Лив задумчиво погладила большой палец — микросхемы перчаток-манипуляторов отозвались колким электрическим импульсом. Одно прикосновение — и всё будет решено: заявление улетит на многоступенчатое согласование, и Лив окажется на свободе. А там, конечно, сумеет найти работу поинтересней — Лив самодовольно ухмыльнулась: три года калибровки паттернов, три года поглощения и анализа чужого опыта — она могла претендовать на любую должность.

И специалист по коммуникации с клиентами, и экономист, и управленец — после обработки сотен паттернов еженедельно она была готова к любой задаче. Разве что, не стала бы соваться в сферу разработки. Диалоги технарей были понятны не больше, чем создаваемые ими коды: каждое незнакомое слово могло оказаться как ключевым термином для бота-помощника, так и глупой шуткой между делом. На расшифровку их паттернов у Лив уходили дни и десятки кофейных капсул

«Но ты же понимаешь, — вкрадчиво парировал внутренний голос, — что ты калибровщик паттернов. Ты наблюдатель, аналитик. И ни одна серьёзная компания не возьмёт тебя на должность, которая требует действия. Это всё равно что нанять хирургом человека, который не отучился, а отыграл тысячи операций в примитивном симуляторе». Лив покусала губу: ей не приходило в голову такое сравнение, однако смысл в нём был. Естественно, ни одна крупная компания, которая заботится о своей репутации, не доверит клиентов специалисту без образования и хоть какой-нибудь практики.

Лив раздражённо махнула рукой наискосок, и заявление исчезло. Теперь весь экран занял паттерн Анны, как всегда невыносимо скучный в безукоризненной сдержанности. Для одобрения и загрузки в бота-помощника в нём достаточно было удалить сторонние ссылки и базы данных: все сотрудники грешили использованием корпоративного канала для личных нужд.

Одобрив паттерн Анны, Лив поставила на загрузку следующий. Это был паттерн Макса, и улыбка тронула уголки губ. Калибровать его паттерн ей нравилось больше, чем остальные. По крайней мере, это было забавно: специалист по коммуникации с клиентами, он постоянно засорял его нецензурной бранью и эмоциональными высказываниями. А ещё периодически забывал выходить из рабочей программы, и Лив приходилось часами переслушивать его бессмысленный трёп с коллегами.

— Посмотрим, кто выбесил тебя на этот раз, — хмыкнула Лив, обращаясь к подрагивающей на голографическом экране фотографии Макса, и запустила загрузку.

До полной загрузки оставалось 5,6%, когда сработал таймер. Его обволакивающая вибрация растеклась по всему телу; затянуло шею, закололо в локте, пальцы свело судорогой — пришло время плановой нейропаузы.

Лив стянула перчатки-манипуляторы, накрыла ладонью экран часов, чтобы остановить таймер, и протяжно вздохнула. Стоило приступить к самому интересному паттерну за день, специально оставленному напоследок, как нужно было прерываться. Впрочем, прерываться до начала работы было куда приятнее, чем вываливаться из процесса, поэтому Лив смиренно деактивировала гарнитуру и осторожно стянула с себя громоздкий шлем калибровщика: наушники, VR-очки, микрофон.

В глаза ударил яркий свет: жёлто-зелёный рекламный баннер бликами отражался на кафельной стене. Лив отодвинула в сторону складной столик и сползла с рабочего кресла. Тело прожгло тысячами мелких иголок — Лив качнулась на пятках, чтобы разогнать кровь, и повертела головой, разминая шею. За окном, как всегда, болталась реклама бюджетной косметики — совершенно бессмысленная на уровне трафика аэрокаров. Те, кто летают на них, способны выкупить если не целый бренд, то значительную его часть, и уж точно не променяют личного косметолога на увеличивающий объём губ на пару часов блеск. Взгляд упал на брошенный у кофеварки неоново-жёлтый тюбик с потёртыми буквами, в которых, впрочем, всё ещё угадывалось название с рекламного баннера. Лив спонтанно купила его недели две назад в «5-10». «Выходит, не такая уж и бесполезная реклама, раз ты это купила», — всплыло в сознании.

— Это всё корпорации, — злобно пробормотала Лив, потягиваясь. — Они просто хотят управлять нашими желаниями, и у них это неплохо получается.

Лив с тоской посмотрела на заблокированную дверь. Во время нейропаузы она обычно шла в спортзал на последнем этаже небоскрёба, где у неё был корпоративный абонемент. Мало того, что супруг и родители не уставали напоминать её, как важно поддерживать форму, так ещё и продвижение по карьерной лестнице стало возможным только среди тех, кто поддерживает ЗОЖ. И хотя никто не вносил это в перечень требований к соискателю, все понимали, что компаниям проще выдать корпоративный абонемент в спортзал и отправлять на ежегодные чек‑апы, чем оплачивать десятки больничных в год по обязательной медицинской страховке. Но сегодня Лив предпочла бы остаться в кресле и прослушать свежие сплетни в паттерне Макса, а потом, как и все, выйти в Сеть по корпоративному каналу и предзаказать на ужин готовую еду.

Всё, о чём Лив мечтала последние полтора года — просто дожить до выходных, чтобы погулять по страницам маркетплейсов, не вылезая из постели, под дурацкое кино на фоне.

А ведь когда она впервые переступила порог этого кабинетика, носившего гордое название «Лаборатория балансировки паттернов опыта», то начисто забыла о мечте стать искусствоведом и признала правоту отца, отправившего её учиться на программу по этике искусственного интеллекта. «Всё искусство сейчас — здесь, — говорил ей отец, перебирая демонстрационные образцы нейрочипов, которые ему прислали как добровольцу-тестировщику. — Научись ладить с искусственным интеллектом, и тебе никогда не придётся голодать». Теперь же её не восхищало ни похожее на стоматологическое кресло из дорогой дышащей экокожи с адаптирующимся под позвоночник каркасом; ни отделённый перегородкой уголок с капсульной кофеваркой и миниатюрным автоматом с батончиками, запас которых регулярно обновлялся; ни список паттернов на обработку, всегда встречающий её на голографическом экране у двери; ни обязательная часовая нейропауза; ни корпоративный абонемент в спортзал; ни трёхфакторная аутентификация вместо привычного доступа по карте; ни огромное окно, из-за которого город казался детской моделькой, склеенной из маленьких серо-рыжих блоков; ни зарплата.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7