Расположившись на обитом красным полубархатом кресле с высокой спинкой, больше напоминающем трон, Мириам листала трактат о духах и демонах, пока Эммрик собирал вещи. Хотя суетился по большей части Манфред, то и дело посвистывая не то восторженно, не то негодующе, не то обиженно. Эммрик только командовал и иногда поднимал в воздух книги, склянки, записные книжки и графитовые стержни, опуская их прямо в руки Манфреду.
Мириам, с трудом сдерживая усмешку, наблюдала за этим поверх страниц. Годы странствий научили её не привязываться к вещам: они могут повредиться, потеряться, стать причиной нападения — они будут якорем тянуть ко дну. Поэтому и на причал в Доктауне Мириам сошла налегке: с тяжёлым от золота кошелем, надёжно пришитым к нижней рубахе, да с зачарованной сильверитовой саблей — подарком капитана в благодарность за помощь с антаамом. И с парой безделушек, которые неделю назад обернулись ей головной болью.
Так что внутренне Мириам была согласна с Хардинг, настаивающей на том, чтобы Эммрик наполнил походную сумку лишь самым необходимым, но наяву поддержала Эммрика. В конце концов, за свою долгую жизнь он практически не покидал пределов Некрополя, а Хардинг звала его не на разведку, а на пикник.
О том, что Ферелден буквально тонет в скверне и пикник в окружении порождений тьмы — то же самое, что обед в зале Некрополя, Мириам благоразумно умолчала. Хардинг не хуже неё понимала опасность и, наверняка, разведала обстановку, прежде чем тащить с собой неприспособленного к походной жизни интеллигентного мага. Просто Хардинг тянуло на родину, домой — и Мириам не имела права останавливать её.
В конце концов, и её мысли время от времени возвращались к трём коротким словам, сложившимся из обведённых в кружочек букв Песни Света. К трём коротким словам, за которыми — рыжие волосы, нежный голос и твёрдая рука. К трём коротким словам, перекидывающим мост отсюда, из Тени, домой. Но Мириам не могла себе этого позволить.
Если кто-то узнает пароль, если кто-то услышит, увидит, заметит, догадается… Если только заподозрит — всё закрутится по новой. И Мириам придётся сражаться с соратниками, вместо того чтобы свергать осквернённых древних эльфийских богов.
Мотнув головой, Мириам вчиталась в предложение. Она не понимала и половины слов — изящной терминологии неварранских морталитаси, — но продолжала продираться сквозь строки. Сидеть в покоях Эммрика, слушать его взволнованные восклицания и делать вид, что проникается пониманием сущности духов, было гораздо приятнее, чем шататься по Маяку и отвечать на неудобные или дурацкие вопросы.
Эммрик ни о чём не спрашивал. Но если он заговаривал о себе, Мириам тянуло поговорить в ответ. Вот и сейчас, когда он остановился, озадаченно разглядывая разложенные вокруг походной сумки вещи, Мириам заложила пальцем страницу и заинтересованно подалась вперёд:
— Трудности?
— Не то чтобы, — Эммрик озадаченно потёр подбородок и взмахом руки возвратил на полку книгу. — Не думаю, что бестиарий мне там пригодится. Но я благодарен вам, Рук, что поддержали меня.
— Просто я подумала… Если бы в мой первый поход мне разрешили взять хотя бы зубную щётку, я была бы счастлива, — уткнувшись макушкой в спинку, выдохнула она.
Эммрик болезненно поморщился:
— Мне жаль. Полагаю, вы были достаточно юны, чтобы претерпеть подобные невзгоды?
— Боюсь, мне пришлось быть достаточно взрослой, чтобы разрешить подобные вопросы, — натянуто улыбнулась Мириам, но прежде, чем снова уткнуться в книгу, зачем-то добавила: — Мне было около двадцати.
Эммрик ахнул, и в его интонации было поровну и восторга, и удивления, и некоторого сочувствия. Мириам поджала губы и спрятала взгляд на пожелтевших страницах трактата.
Верный способ не выдавать себя был только один: ни с кем не разговаривать. Но это было совершенно невозможно.
Наверное, Мириам изначально нужно было притвориться немой, как гномки из Ордена Молчаливых сестёр, или давшей обет молчания во имя победы: тогда бы к ней не приставали с дурацкими вопросами и долгими откровениями, а с её языка не срывались столь опасные откровения.
Радовало, что Эммрик был достаточно деликатен, чтобы хранить их разговоры при себе, а не разносить по всему Маяку, как любила пересказывать Нэв их с Мириам разговоры Беллара. Эммрик, может быть, и вовсе не придал значения этому замечанию: вполголоса отпуская комментарии, он продолжил возвращать на места не нужные на пикнике вещи.
Парадный костюм Дозорного, украшенный косточками и клыками; две чайных пары; шкатулка с украшениями; ещё пара книг; перо и чернильница; белые рубашки — всё это вернулось на вешалки, полки, столы или в руки Манфреду, который, пискнув, нетвёрдой походкой двинулся по винтовой лестнице.
— Наверняка, в вашей жизни было куда больше путешествий, чем в моей… — вдруг снова заговорил Эммрик. — Неужели это не самое прекрасное, что может быть?
— Нет, — мотнула головой Мириам, и грустная улыбка растянула уголки губ. — Самое прекрасное, Эммрик, это любовь. И самое ужасное — тоже.
Вещи Эммрика так и повисли в воздухе. Он кинул быстрый взгляд на Манфреда, потом — за окно и наконец посмотрел на Мириам:
— Примите мои соболезнования по поводу вашего супруга, Рук. Мне жаль, что я не выразил их ранее.
Мириам знала эти соболезнования, произнесённые подчёркнуто-горестным тоном, не допускающим сомнения в искренности: они спасали говорящего от неловкости и смущения, но ничем не помогали ей. И как Эммрику никакого дела до Алистера, так и Мириам — до его сожалений. Погладив подушечкой большого пальца шершавый уголок страницы, Мириам кивнула:
— Спасибо.
Вещи Эммрика снова закружили над его головой. Футляр с зубной щёткой — в сумку; вычурная брошь — на стол; бритва — в сумку; алый галстук — в ящик; когда в воздухе закружила дополнительная пара чулок, Мириам не выдержала. И вместо того, чтобы уткнуться в книгу и на пятый раз прочитать одну и ту же страницу, перебарывая головную боль, она опять заложила большим пальцем страницу и взглянула на Эммрика снизу вверх:
— Ещё одна пара чулок, Эммрик, серьёзно? Дороги Ферелдена не похожи на песчаные пляжи Ривейна, не вымощены, как дороги Минратоса и Тревизо. Они куда больше напоминают Арлтанский лес. И, зная Нитку, она заставит вас ходить. Много, долго, по каменистым, кустистым дорогам, по склонам, вдоль оврагов и буераков. Вы действительно думаете, что вам понадобятся чулки?
Добавить комментарий