Метка: сиблинги
-
Из Денерима выехали, едва начало светать. Гнедые кони, здоровые, крепкие, сытые, пока вышагивали по-королевски размеренно, и цоканье их новеньких подков звонко взрывало тишину сонных, влажных после густой августовской ночи улиц. Их провожали. Не высыпали на улицы, не кричали пожелания удачи, не тянули руки в благоговейной попытке коснуться — нет: тихо, осторожно выглядывали меж замызганных окон,…
-
Сервал греет привычно озябшие руки, обнимая большую кружку с горячим шоколадом в отеле «Гёте», и задумчиво смотрит в высокое окно, мерцающее серебристыми плетениями инея в сгущающемся сумраке. В городе загораются фонари, и трамваи грохочут громче в стеклянно-звенящем от холода воздухе. За звуками города (и перезвоном посуды за хлипенькой дверью в кухню) практически не слышно, как…
-
— Ты чего в темноте? Голос брата, подёрнутый лёгкой, едва различимой тревогой, тонет в тонком, томном стоне, словно зажатая клавиша ненастроенного синтезатора, расхлябанных дверных петель. Надо бы смазать. Под пальцами Гепарда глухо щёлкает выключатель, безрезультатно потрескивают провода, лампы загораются тусклым, полумёртвым светом. Надо бы заменить. Надо бы, надо бы… Слишком многое вдруг надо бы сделать,…
-
Пока старый волк на охоте, волчата осваивают волчий вой. В чёрном небе над королевством беспокойно-красными волнами плясали отблески факелов, зажжённых во всех дворах. Из домика в домик сновали люди, разнося поздравления, ароматы запечённой дичи и ужины. Из особняков через открытые окна на каменные кладки лились звуки музыки — бряцанье мандолин, посвистывание флейт, перезвон бубенцов и…
-
Их история началась задолго до первой встречи в Церкви Убежища, ещё в те дни, когда каждый из них исправно следовал своей дорогой. Ровене Тревельян был предначертан путь мага, Каллен Резерфорд избрал путь храмовника. Они существовали параллельно, не зная друг друга и через боль преодолевая препятствия… Чтобы однажды пересечься на общем пути восстановления мира, бросить друг…
-
У Мораны исколоты пальцы. Выбеленные и стылые, они снова и снова врезаются в острие тонкой иглы, и случайные капли бордовой крови цветами распускаются на белой сорочке. Морана не помнит, чтобы игла была прежде столь острой, а нити — столь неподатливыми.Тонкие и бережно выпряденные в дни, что ныне растворились во мраке, они петляют, путаются, затягиваются в…