Метка: 16+
-
Элис и море. Они связаны прочнейшими цепями — даже более крепкими, чем узы церковного брака. Элис не может долго находиться на земле. Горячий оранжевый песок пляжей Тортуги и раскалённые каменные дороги очень скоро заставляют Элис морщиться и прокусывать до крови обветренные губы: каждый шаг отдаётся тупой болью во всём теле и раскалённым металлом в крови.…
-
2185, Ванкувер Берцы рвано всхлипывают в лужах. Ванкувер утопает в ледяном дожде, и Лея прячет руки подмышки. Спустя месяц заключения и месяц приёма биотических блокаторов, от которых мутит сознание и желудок, ей наконец разрешили прогулки — и Лея Шепард до сих пор не может этому поверить и пользуется каждой возможностью, как впервые. Лейтенант Вега уныло…
-
2179, станция на орбите Земли Тихонько пиликает входная дверь, и Лея, задремавшая в бесформенном кресле-мешке под тонкозвучные мотивы индиктроники, дёргается. Вытягивает ноги, стряхивая морозное оцепенение, накрывшее её вдруг (и уже привычно), и прислушивается. Сквозь рок-балладу о невозвращении из пустоты до неё долетают обрывки родительских разговоров. С кем-то. Но слушать теперь их уже не так интересно,…
-
— Выйди вон. Говорить будем. Морана складывает руки под грудью и изгибает бровь. Её из терема, пусть нелюбимого, неприютного — мужниного, выгоняют. Притом выгоняет не враг, да и не супруг — брат Перун, силой её к супружеству приволокший. Он даже не смотрит на неё, не оборачивается: бороду огненно-рыжую только оглаживает в нетерпении да пристукивает носком…
-
Закончилось. Это всё — закончилось! И тяжесть прошедших дней — тяжесть души, перенесшей годы, десятки лет страданий, тяжесть переживаний за близких, тяжесть потери хорошего когда-то, но здесь совершенно чужого человека — навалилась на её хрупкое, не подготовленное к ожесточённому бою ежедневными беговыми тренировками, тело неподъёмной тяжестью металлических доспехов, сотканных из эфира светлых. Колени дрогнули —…
-
Всё начинается с прикосновения, осторожного, почти невесомого. Морана сидит в свадебном платье, что расшивали золотыми узорами да оберегами нежные ловкие руки её сестёр, в драгоценном золотом кокошнике, что сдавливает лоб до тупой, размеренной боли, рядом с Даждьбогом в золочёной кольчуге. Рядом с законным мужем с этого дня и до скончания времён, могучим сыном Перуна, правой…
-
Арлатанский лес никогда не спал. Тихо шелестела листва многотысячелетних деревьев, видевших и возвышение, и падение древнеэльфийской империи. Трепыхание крыльев полупрозрачной, мерцающей зелёноватым сиянием Завесного огня бабочки отражалось в золоте безжизненных доспехов павших стражей тайн Арлатана. Над головой с журчанием скручиваясь в причудливое мерцание, магия, а Агата сидела на середине обрушенного моста, поставив подбородок на колено,…
-
Морана прядёт да вышивает. Вышивает да прядёт от рассвета до заката. Ибо более нечем заняться ей в мужнином тереме. Пусть и стала она супружницей Даждьбожей, пусть волей отцовской наречена ему в спутницы вечные и верные, пусть клялась пред алтарём делить с ним и празднества с горестями и дни с ночами… Всё — пыль. Мелкие белые…
-
Корабль Коллекционеров, 2185 О том, что «Цербер» забыл восстановить ей кое-что поважнее, чем расползающаяся по швам кожа, Лее Шепард ненавязчиво сообщает Гаррус Вакариан, едва его раскуроченная челюсть заживает ровно настолько, чтобы издаваемые шуршащие звуки были понятны системе перевода. Лея, как и каждый день до этого, заглядывает к нему после ужина, разобравшись с рассеянной по Омеге…
-
Их всегда было трое. Мария, Чумной Доктор и Он. Никто не знал, кто они, откуда появляются в городах и куда исчезают потом, когда выполнят своё грязное дело. Но все знали, что появление в толпе Чумного Доктора в строгом мужском костюме и кожаных перчатках не к добру — к смертям. В народе их называли «Чистильщики». Никто…