VIKTOROOK

Создатели интернета думали, что он освободит знания, но по сути он их похоронил — сначала под гигантской клоакой невежества, лени, фанатизма, предрассудков и грязи, а потом под саваном полицейского надзора.

В мире, где секреты и конфиденциальность под запретом, где глобальное потепление названо Великим Потом и карой Господа за попытки человечества понять и подчинить себе природу, где публичное физическое и эмоциональное обнажение — обязанность каждого гражданина, клерк Траффорд хранит в душе сомнения в вере, подозрения, тайные желания — хранит секреты. И после рождения дочери он привлекает внимание представителя группировки, называющей себя гуманистами.

Об антиутопии Бена Элтона «Слепая вера» я знала давно: когда мы писали курсовые по литературе, моя одногруппница исследовала эту антиутопию (к сожалению, я не помню, что именно она исследовала, поскольку во время её доклада клепала свою презентацию) и я записала её себе на полях тетради с конспектами. И когда пришло время готовиться к госам в магистратуре, я перетряхнула свои тетради и обнаружила у себя название этой антиутопии. Подготавливая вопрос по современной антиутопии (который, кстати, попался мне на экзамене и я сдала его на отлично), я прочитала несколько статей, анализирующих «Слепую веру» как образец современной антиутопии (а «Слепая вера» — именно современная, потому что написана в 2007 году), и вот наконец дошла до самого текста.

Любая антиутопия — очень жанровая вещь: всё в произведении строится в соответствии с канонами, окончательно сформированными Замятинским «Мы». И закрытый мир, и тоталитарное государство, и абсолютная власть государства, и человек-винтик, который выбивается из государственного механизма и ломает его, — всё это обязательные черты антиутопии, которые переходят из одной в другую.

«Слепая вера» обновляет устоявшиеся каноны. Во-первых, здесь мы не увидим лица правителя или лица правительства: есть Храм, есть представители веры вроде исповедника Бейли и главного исповедника Соломона Кентукки, но нет абсолютного зла, которое возводит границы и загоняет людей в строгие рамки — люди делают это сами. В мире «Слепой веры» действует следующее правило: если собравшася толпа в количестве ~250000 чел-к единогласно примет какой-то закон, то он будет утверждён. Законы инициирует Храм, но принимают люди.

Храм хорошо изучил свою паству и знал, что ему следует немедленно принять меры, чтобы направить реакцию пострадавшего населения в нужное эмоциональное русло.

Храм хорошо знает своих прихожан, знает, что им не придёт в голову собраться, чтобы принять, предложить какой-то действительно важный и нужный закон, зато они с радостью принимают закон, провозглашающий каждого человека на земле знаменитостью.

Во-вторых, если типичный герой антиутопии — человек, озадаченный выполнением конкретной функции на благо государства, то Траффорд, герой «Слепой веры» служащий Госбанда (государственного банка данных), клерк, в чьи обязанности входит активная имитация бурной мыслительной деятельности и сочинение запросов для выявления групп людей. Притом смысловая ценность этого запроса не имеет никакого значения: можно как запросить информацию о тех, кто любит малиновый джем, так и о тех, кто больше пишет в своих блогах.

А поскольку почти все, что требовалось населению, доставляли из-за рубежа, основной задачей властей было найти людям хоть какое-нибудь дело.

Т.е. Траффорд не шестерёнка, не винтик, не деталь. И на самом деле его основная задача как гражданина этого государства — публичное обнажение!

И вот наконец я подхожу к третьему пункту: в-третьих, в классической антиутопии нас встречает конфликт между государством и чувством. Государство заставляет людей действовать, а не чувствовать, а главный герой обычно чувствует особенно тонко и остро, почему и инициирует личный бунт. В «Слепой вере» же эта борьба искажается. Чувствование чувств и «эмотирование» — это обязанность каждого гражданина. Каждая мысль, каждый звук, каждое действие, будь то половой акт, рождение ребёнка или его смерть, должны быть зафиксированы на видео и выложены в сеть.

За этим бдят сами люди. Домовые чаты — вечно не гаснущие экраны на стенах, где каждый из соседей в любой момент может (и даже вынужден) созерцать личную жизнь соседей; коллеги по работе следят за публикациями друг друга в сети; и наконец сам исповедник района наблюдает за тем, чтобы воля нового божества Бог-и-Любовь была исполнена и каждое мало-мальски значимое событие было зафиксировано на видео и опубликовано в сети.

Таким образом, в «Слепой вере», как и во множестве антиутопий, поднимается проблема частности жизни, принадлежности жизни собственно человеку. За одним лишь исключением: само человечество лишает себя и друг друга этой самой частной жизни.

И здесь, пожалуй, стоит добавить, что самым потрясающим в «Слепой вере» я нахожу её… Правдоподобие. Классические антиутопии представляют собой этакий городок из ЛЕГО-домиков: проектирование тоталитарного жестокого государства, условность с именами-номерами, с новоязом, с людьми-роботами и единственным мыслящим главным героем — в этом они, наверное, наследуют «Утопию» Т. Мора (но на самом деле эти размышления — повод для отдельного поста). Антиутопия Бена Элтона же… До ужаса правдоподобна и реалистична.

Мир, при всего его отвратительности, при всей его утомительности постоянным фоновым шумом, постоянной потребностью обнажаться, завораживает своим сходством с настоящим. Всё, что люди делают под влиянием Храма, новой Веры в Бога-и-Любовь; всё, что в романе является обязательным и общественно поощряемым, уже сейчас можно обнаружить в сети.

Иногда, во сне, Траффорду мерещилось эдакое информационное цунами — миг, когда все электронные импульсы, биллионы и триллионы микрокоммуникаций объединятся в одну гигантскую неодолимую волну и потопят всех обитателей страны в виртуальной версии их собственных жизней.

Прежде всего, почти у каждого человека есть блог, и многие в этих блогах стремятся к публичному эмоциональному и физическому обнажению: видео с родов, слёзы на камеру, новости на камеру, ссоры на камеру, семейные посиделки на камеру и тому подобные сцены. При этом подавляющее большинство как будто бы не знает меры в этом обнажении и самостоятельно лишает себя личной, частной жизни.

Преобладание видеоконтента над текстовым. Исповедник Бейли требует от Траффорда публикации видео с рождением ребёнка, а когда Траффорд упоминает, что описал это рождение в блоге текстовым постом, своими словами, едва не уличает его в ереси:

Господь благословил нас цифровой электронной аппаратурой, с помощью которой мы можем в точности запечатлевать его творение, чтобы потом наслаждаться им в мельчайших драгоценных деталях, но вы, вы в своей непомерной гордыне считаете, что ваше описание, плод вашего убогого, жалкого, бессильного воображения, лучше подходит для этой благородной цели! Вы полагаете, что ваше описание, ваша выдумка — лучшее средство для передачи сотворенных Богом чудес, чем оцифрованная реальность!

А вот ещё лучше:

Ни один видеоэкран не показывал одну и ту же картину дольше нескольких секунд, а в любом разговоре собеседники перескакивали с темы на тему ещё быстрее.

Мне кажется, слова тут излишни: стоит вспомнить, как быстро завоевал популярность ТикТок.

И раз уж я привела цитату про выдумки, упомяну также, что в мире «Слепой веры» (как и в любой уважающей себя антиутопии) запрещена литература художественная (потому что она развивает воображение, а воображение — это творчество, а творчество — это посягательство на божественность), а также литература научная (потому что наука пытается преломить божественный замысел, а всё должно идти так, как идёт), зато широко распространена и даже необходима литература по саморазвитию. Как стать успешным, как стать привлекательным, пути к самореализации и подобные книги, которые, конечно же, никак не помогают людям, не способным мыслить…

При полном отказе от науки в мире «Слепой веры» есть непререкаемые авторитеты (кроме Храма): тарологи, астрологи, нумерологи и прочие -ологи, которые, по их утверждению, занимаются предсказанием судьбы. В романе есть потрясающая сцена, где Храм разводит мужчину и женщину, которые любят друг друга, потому что таролог нагадала женщине, что это не её мужчина…

Думаю, вы тоже так или иначе встречали в сети похожие истории.

И наконец отказ от достижений науки привёл к отказу от вакцинаций и, как следствие, повышение уровня детской смертности (каждый второй ребёнок, если не каждый первый, не доживает до 5 лет). Этот факт является отправной точкой событий романа: именно после рождения дочери у Траффорда к нему подходит представитель гуманистов с предложением сделать дочери прививку. И пока я это читала, я вспоминала вспышки детской кори, возникавшие то там, то здесь, этой весной.

Удивительно, как ещё на этапе зарождения соцсетей автор сумел предсказать, во что скатится вся эта инициатива. Притом для этого не понадобилось ни Глобальное потепление, ни Храм: человечество абсолютно самостоятельно справляется с конструированием антиутопического пространства вокруг себя (разумеется, в «Слепой вере» всё изображено нарочито гиперболизированно — на то это и антиутопия).

Что же до сюжета? Как я уже упомянула, Траффорд — нетипичный герой антиутопии и борьба его тоже не типична. В сущности, весь роман — это не история борьбы Траффорда против всепоглощающего цифрового пространства, а его путь навстречу этой борьбе. А борьба идёт не столько с системой и государством, сколько с невежеством: с помощью гуманистов Траффорд перебарывает своё собственное невежество; а потом пытается одолеть невежество супруги, невежество коллег, невежество домового чата…

Однако, просветившись научно, Траффорд ошибочно посчитал, что этого достаточно, чтобы выживать и бороться. И мне бы хотелось здесь рассказать, чем закончилась эта борьба, но я же пишу рецензию за тем, чтобы эту книгу пошли читать, так что просто скажу, что книге удалось меня удивить.

Меня застали врасплох как минимум три сюжетных поворота. И несмотря на то что два из них были вполне предсказуемы, я ожидала их раньше, а к моменту осуществления этого поворота уже отмела догадку как неверную. И вдруг столкнулась с ней! Мне понравилось, что оказалось невозможным однозначно предсказать развитие сюжета: путей и вариаций развития событий я видела достаточно, и мне оставалось ждать и наблюдать за выбором автора.

Отдельно хочу отметить образ Сандры Ди. При всей его спорности (опять же, сложно говорить без спойлеров), мне он оказался близок. Она действительно сумела отстоять своё право на индивидуальность единственным доступным способом. И в чём-то я готова с ней согласиться: зачем бороться за мир, который наблюдает за тобой лишь за тем, чтобы позлорадствовать в самый печальный момент? Зачем стремиться сделать всех умнее, образованнее, когда умным людям проще сделать так, чтобы остальные оставались глупцами и были рады этому?..

Я провела с романом Бена Элтона «Слепая вера» неделю, и получила колоссальное удовольствие. Автор изящно соединил цифровой ад и религиозное помешательство, создав органичный и пугающе правдоподобный мир будущего.