— Говорят… Говорят, Стражи слышат Зов Архидемона, когда он появляется. Когда был Корифей… Леди Инквизитор изгнала Стражей из Орлея, потому что они представляли опасность…
«Хвала Создателю, что Верховной Жрице хватило ума их вернуть. Иначе юг сейчас остался бы голым, как младенец», — едва не сорвалось с языка, и Мириам ожесточённо прикусила мясо. Хардинг перебирала пальцами кружку, как будто бы не решаясь закончить фразу: не то не могла подобрать слова после кошмара, не то боялась задеть чувства Мириам.
К счастью, от этой необходимости замявшуюся Хардинг избавила Нэв. Она ворвалась в столовую, окутанная ледяным шлейфом, и на ходу вмешалась в диалог:
— Их изгнали, потому что Стражи слышали ложный Зов. Я читала об этом. Это было не больше, чем наваждение демона. Его Архидемон был просто осквернённым драконом. И Рук точно не может об этом ничего знать.
Мириам перехватила колючий взгляд тёмных глаз Нэв, проникающий под самую кожу. Недоверие и настороженность легко было различить даже в полумраке столовой. Нэв проследила за тем, как Мириам отправила в рот последний кусок баранины и снова потянулась за куском вырезки, и едко заметила:
— Интересный выбор.
Мириам с усмешкой кивнула на мешочек с кофейными зёрнами:
— Могу то же сказать о тебе.
Схлестнувшись взглядами на мгновение, они отвернулись. Мириам отрубила себе ещё ломоть баранины, Нэв принялась сосредоточенно заваривать кофе, украдкой подглядывая в пришпиленную над столом записку Луканиса.
— Так… Где ты это читала? — стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее, полюбопытствовала Мириам. — Кажется, это не то, о чём Стражи хотели бы распространяться. Такой позор чести такого непорочного ордена…
Мириам запоздало прикусила язык и настороженно покосилась на Нэв. Погружённая в свои размышления, Хардинг могла и не заметить просочившийся в слова Мириам яд сарказма. Но Нэв… О! Нэв с самого своего знакомства щурилась и крутилась вокруг Мириам, время от времени ударяя наугад, как кошка, пытающаяся загнать крысу до изнеможения.
Нэв не доверяла Мириам. А Мириам старалась держаться подальше от Нэв.
Но сейчас Мириам была обязана узнать, откуда у Нэв сведения, доступные лишь Инквизиции и Стражам: если книжонки Варрика дошли до Тевинтера, если в них он разоблачил все тайны, до которых смог дотянуться, то вся их миссия рухнет в самый неудачный момент.
— Неважно. У всех свои источники, Рук. И свои я не раскрываю.
Нэв обаятельно улыбнулась — в Игре это обычно значило, что тебе вот-вот вонзят нож в спину, — и всё тело Мириам налилось жаром, готовое броситься в бой. Нэв взмахнула рукой, подогревая джезву. Горький аромат кофе пощекотал в носу. Мириам чихнула. Дверь кладовой распахнулась, и из-за неё показался Луканис, неизменно мрачный и чуть ссутуленный.
— О, Луканис, доброй ночи! Тебе тоже не спится? — поприветствовала его Нэв и откинула на спину волосы.
— Пришёл на запах твоего кофе, — прохрипел он. — Мьерда! Ты вообще понимаешь, что творишь?
— Если не нравится — сделай лучше, — парировала Нэв и тут же отодвинулась в сторону.
Мириам с трудом удержалась, чтобы не хмыкнуть: кажется, всё внимание сейчас достанется Луканису — и она сможет ускользнуть от неудобных вопросов. Она и раньше не очень любила говорить о Серых Стражах, но теперь… Это стало просто невыносимо.
И как только Том Ренье столько лет притворялся Серым Стражем, ничего не зная об этом?
Надо было взять у него пару уроков перед отъездом.
Надежды Мириам не оправдались. Едва ладонь Луканиса обхватила длинную, причудливо украшенную резьбой костяную рукоять джезвы, Нэв обернулась к ней:
— За пределами Маяка два осквернённых божества раздирают Тедас на части, и мы с Ниткой решили посоветоваться с Рук. Раз уж вдруг оказалось, что она эксперт по борьбе со скверной. Присоединишься? Полагаю, ты будешь рад отыграться за все те вопросы, которые мы задали тебе прежде. Ну… О Злости.
Годы Игры приучили держать губы плотно сжатыми, чтобы ни происходило, но вот брови… Надёжно скрытые искусно сделанной маской волчицы, они обычно выражали всё, что Мириам думала о происходящем в кулуарах Орлейской Империи, и сейчас они дрогнули, прежде чем Мириам придала лицу невозмутимое выражение.
Нэв кокетничала с Луканисом.
За эту нить стоило ухватиться покрепче: если Нэв испытывает симпатию к Луканису, Мириам нужно завоевать его расположение. Быть близко, но не слишком, — достаточно для того, чтобы он считал её союзницей, а Нэв не думала ревновать. А когда Нэв вдруг решит разоблачить её, Луканис встанет на защиту Мириам — тогда одного его взгляда хватит, чтобы Нэв прикусила язык.
Полдела, очевидно, было сделано, потому что Луканис не стал подхватывать игру «засыпь-Стража-дурацкими-вопросами» и лишь невнятно отворчался. Впрочем, Нэв и Хардинг отлично справлялись и без его помощи.
— Так что, Нитка, у тебя был какой-то вопрос? — кивнула той Нэв, приваливаясь бедром к столешнице, где Луканис колдовал над кофе.
— Да… Я… Я хотела спросить. Рук, а ты слышишь Зов?
Мириам усмехнулась:
— Нет. Ещё вопросы?
— А на что он похож? Ты его слышала когда-нибудь?
Это самая прекрасная песня, какую только можно себе вообразить, она пьянит сильнее антиванского вина и выбивает почву из-под ног хлеще гномьего эля, она затуманивает разум быстрее церковных благовоний и паров ароматной ванны, она изысканна, превосходна — такую мелодию способен сыграть только искусный музыкант на тонком инструменте.
Но Рук никогда её не слышала. Рук знала лишь, что эта песнь настигает Стража, когда мир зависает на краю гибели — или когда холодное дыхание смерти опаляет его затылок. Поэтому Мириам мотнула головой и пояснила:
— Зов — это медленная смерть. Если Мор, то смерть всему. Если Мора нет — значит, Страж скоро погибнет. Думаю, я его скоро услышу.
— Почему? — сдвинула брови к переносице Нэв.
— Потому что мы выпустили на волю осквернённых богов, привязавших к себе Архидемонов! — не скрывая раздражения, взмахнула руками Мириам.
Для детектива Нэв иногда задавала до невозможности глупые вопросы — возможно, это был её стиль расследования: тыкать концом рапиры наугад, пока противник не зазевается.
Добавить комментарий