Луканис налил в джезву воды из кувшина и вдруг в упор посмотрел на Мириам:
— Рук. Будешь кофе?
Слабая улыбка невольно тронула губы, Мириам мотнула головой:
— Благодарю, Луканис. Но я надеялась выспаться этой ночью. Если позволишь, воспользуюсь твоим щедрым предложением позже.
— К твоим услугам, — вкрадчиво отозвался Луканис и коротко склонил голову.
— Давно Стражей учат таким манерам? — вскинула бровь Нэв.
— А давно детектив работает без оплаты? — парировала Мириам. — У всех Стражей была жизнь до того, как они стали Стражами.
Двери столовой снова громыхнули, впуская Беллару. На мгновение она, кажется, вовсе забыла, зачем сюда пришла и, растерянно замерев на пороге, выдохнула:
— Оххх, вау… А вы… Вам тоже не спится, да?
— Я изучала улики по одному своему делу и решила, что мне стоит выпить кофе, — ответила Нэв. — Пришла, а здесь уже и Рук, и Нитка.
— Я просто всё никак не привыкну к этому… Снам, — Хардинг передёрнула плечами. — Они такие… Странные.
— Да! — живо отозвалась Беллара. — Мне тоже приснилось кое-что… Неприятное. Я подумала, может быть, у нас есть травы, чтобы уснуть…
— Висят справа, — откликнулся Луканис, напряжённо наблюдая, как поднимается кофейная пенка в узком горлышке джезвы. — Где Рук стоит. Только не перепутай с эльфийским корнем. Он бодрит почти как кофе.
— Рук!
Беллара помахала Мириам ладошкой так, как будто только что её увидела. Мириам помахала ей в ответ и едва не застонала от отчаяния. За какие грехи Создатель, всегда милостиво позволявший утолить зверский голод наедине с собой, в тишине и компании виспов, сегодня послал к ней весь отряд, Мириам догадывалась, но верила, что цель оправдывает и эту маленькую, почти невинную фальшь.
Беллара неловко потеснила Мириам у стола для готовки. Тонкие пальцы перебирали скрученные лепестки сушёных трав, Луканис уже разливал кофе по чашкам из тонкого антиванского фарфора — и как только Мириам допустила такую трату! — и настороженно косился на Беллару. Она пару раз перехватила его взгляд и, сжав руки в кулаки, процедила сквозь зубы:
— Спасибо, Луканис, но я всю жизнь провела в клане. Поверь, если я и перепутаю эльфийский корень и красный лотос, то это случится намеренно.
— Туше, — коротко рассмеялся Луканис.
А Мириам вдруг на секунду померещилось, что волосы у него золотистые, а на смуглой коже — татуировка-клеймо. Она зажмурилась и помотала головой. Голод успокоился, и теперь дремота укрывала её благостным теплом и в сознании мешались образы былого и настоящего.
Мириам вытерла руки полотенцем и раскланялась:
— Благодарю всех за компанию. Наша беседа скрасила мой полуночный перекус, но теперь я вынуждена вас оставить. Завтра нас ждёт такой же непростой день, как и все предыдущие.
Искренняя, витиеватая вежливость — лучшее оружие в Игре. Даже если вы с оппонентом ненавидите друг друга, даже если минутой ранее подсыпали друг другу в бокалы яд, следует улыбаться, как ни в чём не бывало, чтобы никто не заподозрил, что у тебя на уме.
Хардинг дружелюбно улыбнулась, Беллара смутилась, Нэв скептически выгнула бровь и только Луканис коротко кивнул в сторону кувшина:
— Не забудь взять с собой воды, Рук. Копчёная баранина пробуждает жажду.
— Спасибо за заботу, Луканис.
Мириам стянула со стола один из кувшинов и задержала на Луканисе взгляд; чуть дольше, чем полагается благовоспитанной леди смотреть на обаятельного аристократа, но недостаточно долго, чтобы этот взгляд сочли за интерес. Луканис перехватил её взгляд и прищурился.
— Луканис, — намеренно растягивая гласные, сказала Мириам. — Если позволишь, я воспользуюсь твоим щедрым предложением. Буду рада, если завтра утром ты разделишь со мной чашку кофе, горького, как прощальный поцелуй, как само дыхание смерти.
— Почту за честь, — усмехнулся Луканис и пригладил пятернёй волосы.
Мириам коротко кивнула и, ещё раз пожелав всем доброй ночи, двинулась к выходу. Двери столовой распахнулись, как всегда, беспрекословно подчиняясь одному движению мысли, когда Мириам догнал голос Беллары:
— Эй, Рук! А каково это, быть Серым Стражем?
Мириам обернулась. Беллара чуть ли не подпрыгивала на месте от нетерпения; Нэв выжидающе таращилась в самую душу, сложив руки под грудью; Хардинг легонько подёргивала ногой; Луканис потягивал кофе, стараясь казаться непричастным, но в тёмных его глазах мелькали лиловые искры. Мириам поджала губы: они, должно быть, ждали от неё восхищения.
Блистательные герои, защищающие целый Тедас от тьмы. Лишённые титулов, рода, родины, Серые Стражи сделали своим домом целый мир. И во всём мире их и боялись, и почитали, и ненавидели, и уважали. Должно быть, все полагали, что Мириам воскликнет: «Быть Серым Стражем — большая честь! Защищать этот мир от тьмы, порождённой гордыней древних магистров, было моей мечтой. Победа в войне. Бдительность в мире. Жертвенность в смерти».
Вот только это была бы самая бездарная и очевидная ложь. Серые Стражи — орден убийц, предателей и лжецов; орден несчастных, забытых, бесполезных людей, которые ищут своё предназначение. Блеск долга Стражей в глазах Мириам давно померк, а серебряный грифон вот уже десять лет покоился на дне Бездны в Адаманте. Поэтому она, обведя взглядом всех собравшихся, впервые за вечер не приврала:
— Быть Серым Стражем — это научиться быть наедине с тьмой. И темнота снаружи пугает не так, как тьма внутри. А ещё… Мне всё время хочется есть. — Мириам мрачно усмехнулась и повела плечом: — Так что, можно сказать, долг Серого Стража — это одна из причин, по которой я плохо сплю.
Добавить комментарий