После спасения Сола у Ви в руках винтовка, а на душе — пустота.

Она ещё помнит руку Сола, сжимающую её предплечье; помнит ноги Панам на своих коленках; голову Панам на плече — Ви помнит тепло человеческого тела и потому замерзает, когда возвращается в квартиру.

Она ныряет в горячий душ и сидит под слабым напором воды, тщетно пытаясь согреться. Вода чуть тёплая, и её только сильнее знобит.

Ви замерзает в Найт-Сити, Ви умирает в нём.

Накинув на мокрое тело футболку «Самурая» (её выбрала не она), Ви запускает кофемашину и смотрит на рассветный и никогда не спящий город.

Когда семья Баккеров кардинально сменила курс, Ви ушла от них в Найт-Сити. Она полагала, что здесь не будет одинокой, что в таком огромном городе найдёт единомышленников, сколотит семью, живущую по новым законам и правилам.

И нашла Джеки.

Их обоих убила слепая вера в Найт-Сити.

А больше до Ви никому нет дела.

Джуди лежит на океанских берегах. Ривер в благодарность зовёт её на ужин к своей семье. У Панам своя семья, свои мечты и ошибки и чужак для неё не станет своим. У Виктора есть бокс, работа и Мисти. У Мисти работа, таро и мама Уэллс (они примирятся, уверена Ви). А Ви снова в одиночестве встречает рассвет, допивая синтокофе и вытряхивая из пачки последнюю сигарету.

Реальность двоится, и на бильярдном столе вальяжно усаживается Джонни с сигаретой в зубах. И Ви даже улыбается ему. Мёртвый, но живой; не дух, но и не программа; не друг, но и не враг — Джонни, заполоняющий её мозг, единственный, кто разделит с ней последнюю сигарету, какой бы дрянной она ни была.

Единственный, кто всегда рядом с Ви. Единственный, кто видит и переживает всё вместе с ней. Единственный, кто поддерживает (как умеет).

Ви уже не думает о нём как о вирусе или энграмме: Джонни уже совсем свой с этими ужимками, колкостями и ворчанием. Родной до мозга костей.

— Что лыбишься, идиотина? — ворчит Джонни, выпуская в воздух несуществующее кольно несуществующего пара, складывающееся в недвусмысленный знак. — Мы сдохнем вместе.

— Что ж, — криво ухмыляется Ви. — Я хотя бы умру не одна.