Когда эта женщина появляется на горизонте, все Младшие Стражи бросают свои занятия и, как сурикаты, оборачиваются на неё. Эта женщина идёт плечом к плечу с самим Алистером, Ветераном Пятого Мора, о котором старожилы Вейсхаупта ещё помнили, как помнят колыбельные, которые пела на ночь мать, как помнят страшные байки, которыми обменивались в детстве. Все думали, что он умер, а он всё-таки жив, и (ходят слухи) готовится стать Первым Стражем. А рядом с ними трусит грифон.

Мария не знает, от чего её сердце замирает: от вида этой женщины — легенды из плоти и крови; от смеха Стража Алистера, бархатом стелющегося в сухом пустынном воздухе; или от грифона, мерцающего, как рассветник, в кровавом сиянии предзакатного солнца.

Ливий, с которым они полжизни прошли бок о бок, с самого проклятого магистерского поместья, поддевает её плечом и подмигивает. Мария нервно теребит кончик пламенеющего уха.

— Ну, чего застыла? — шепчет Ливий. — Вот она. Иди.

Мария оборачивается к нему и обозлённо шипит:

— Она… Другая!

— Боги нашего магистра тоже оказались другими, — фыркает Ливий. — И что теперь?

Мария закатывает глаза и, отвернувшись от Ливия, во все глаза таращится на эту женщину. Наверное, совершенно по-детски, нелепо и неприлично, но по-другому не может. Ливий бормочет что-то невнятное и, расположившись на ближайшем валуне, достаёт перекус. Мария кривится.

Ливий — Северянин по крови и духу, ему не понять. У него смуглая кожа, привычная к палящему солнцу, речь замудрённая и журчащая, как горная речка, и совершенно нет восторженного блеска в оливковых глазах. Его не прельщают рассказы о легендарных героях, и даже близость этой женщины, трижды одолевшей древних богов, не лишает его дара речи и самообладания, пока у Марии дрожат пальцы и сохнет под языком.

Мария — Южанка, волею судьбы закинутая вместе с матерью в этот недружелюбный, дикий, жестокий край. Она росла в поместье магистра, каждую ночь слушая рассказы матери о Героине Ферелдена, которая спасла пол-эльфинажа, но не успела остановить их корабль.

Где-то там, в далёком, гордом и заснеженном Ферелдене, Стражи которого отказались отвечать на призыв Первого Стража и остались верны своей стране, благодаря Героине Ферелдена живёт сестра матери — или может, жила? — и её семья. Живёт свободно и бесстрашно, потому что однажды была спасена Серым Стражем.

До Моров Мария всё хотела приехать к ней, чтобы передать причудливо сплетённый из нитей и бусин амулет, который вот уже пять лет бережёт её от стрел гарлоков и кулаков генлоков, и помянуть маму так, как принято на её родине.

До Моров Мария думала посетить эльфинаж в Денериме и попросить у старосты книгу — или хоть какие-нибудь документы, — опросить старожилов, чтобы узнать, каким именем назвала её мама: магистр переименовывал рабов на свой лад и строго-настрого запретил даже вспоминать о прежних именах; непокорным отрезали языки.

До Моров Мария собиралась перевестись под командование Стража-Командора Ферелдена, чтобы узнать, правдивы ли были легенды матушки, которыми они утешались после жестоких побоев личных помощников магистра, или Стражи в Вейсхаупте говорили правду и не было никакой Героини Ферелдена, и сопротивление архидемону возглавил героически пожертвовавший собой Страж Риордан, и это ему нужно было быть благодарным, что не весь эльфинаж оказался вместе с мамой и Марией в Тевинтере.

До Моров Мария так страстно желала походить на Героиню Ферелдена: поборницу справедливости, свободы и равенства, гордо несущую на себе форму Стражей. И почему-то не сомневалась, что Героиня Ферелдена — такая же городская эльфийка, как её мать, избегнувшая презрения, отвращения и побоев.

Но теперь… Марии кажется, что всё, во что она верила — ложь.

Эта женщина мягко уворачивается из-под руки Стража Алистера, как будто бы между ними проскальзывает змейкой холодящее заклинание, и тот, махнув рукой, уверенной походкой устремляется к главной палатке

Разбитый вокруг руин Вейсхаупта лагерь Стражей кипит жизнью, все гудят, переговариваются, обсуждают ближайшие назначения и планы по восстановлению Вейсхаупта, но эта женщина остаётся в стороне. Накрыв ладонью навершие меча и прикрывшись ладонью от солнца, она свысока оглядывает лагерь, кивает чему-то, а после сбрасывает расшитый золотом синий плащ и садится прямо на него.

Грифон восторженно верещит и пытается ухватить себя за кисточку хвоста, прищёлкивая клювом. Эта женщина улыбается и треплет его по макушке совершенно привычным жестом, как будто бы всю жизнь воспитывала грифонов.

Зависть тяжёлыми цепями сдавливает сердце Марии. Пока она по рекомендации своего командора скрывалась на севере Ривейна от гнева Первого Стража, Орден менялся.

Теперь место Первого Стража займёт Ветеран Пятого Мора Алистер (все говорили об этом, а некоторые говорили, что это потому что был негласным Стражем-Командором Орлея долгое время), Эвка Айво, организовавшая Стражей в тяжёлое время, скоро станет главой грифоньих наездников, а Антуан соберёт вокруг себя таких же Стражей, умеющих слушать скверну, чтобы отыскать способ избавиться от неё навсегда.

И только Мария так и останется Младшим Стражем. Никто не вспомнит, как она рисковала собой, чтобы спасти жителей крохотной деревеньки на юге Андерфелса от волны порождений тьмы, преследовавшей их группу, как она выжала себя до капли маны, поднимая в воздух городскую ратушу, чтобы завалить проход на Глубинные Тропы, и потом трое суток валялась в полубреду.

Хотя будущий Первый Страж, наверное, это бы оценил.

Страницы: 1 2 3 4

9:52 века Дракона, Минратос

— Кто ты такая? — требовательно звякнул над головой чужой голос и ледяная вода вдруг перестала литься из кувшина.

Мириам вцепилась влажными ладонями в сидушку трёхногого табурета и вгляделась в мутное отражение в медном тазу. Она ведь знала, что не стоило поддаваться на уговоры Нэв подождать до утра весточку от её агента и оставаться ночевать в штабе «Драконов» в Минратосе: это Нэв была здесь своей и даже, после нападения дракона, обзавелась уютным уголком; это Луканису для существования хватало пары чашек кофе, пускай и дрянного, пускай и неумело сваренного Нэв; ей же нужны были крепкий сон и еда, а и с тем, и с другим в Минратосе после нападения дракона начались большие проблемы. Мириам зачерпнула воды из таза, ополоснула лицо и оттолкнулась от табурета. Тот опасно закачался, капли шлёпнулись на мраморный пол. Нэв, не отводя напряжённого, как стрела в натянутой до упора тетиве, как рука, сжимающая меч в ожидании боя, взгляда, присела, чтобы поставить медный кувшинчик на пол. Металлический стук гулко прокатился под каменными сводами импровизированных бань. Мириам потянулась за полотенцем, накинутым на низенькую скамью, и боковым зрением заметила, как рука Нэв решительно накрыла навершие магического скипетра.

— Мне уж теперь и вытереться нельзя? — вскинула бровь Мириам и рывком сдёрнула полотенце со скамьи.

Та грохнулась об пол. А Мириам, жёсткой тканью промакивая лицо и предплечья, поразилась собственной невозмутимости. Случилось именно то, о чём предупреждала её Лелиана, чего она боялась, когда Варрик представлял её Рук, «той самой безрассудной героиней, о которой я вам рассказывал» — она, безоружная и почти нагая (льняное исподнее, пропитавшееся скверной и солью города считать за одежду не стоило), стояла перед вооружённым, облачённым в зачарованный плащ, магом. Да даже если бы они с Нэв обе оказались здесь в исподнем — Нэв заведомо была бы в выигрыше.

Тем не менее, в душе Мириам ничего не дрогнуло. Нэв Галлус — умный и опытный детектив, она не станет убивать, не допросив. Мириам закинула полотенце на плечо и сложила руки под грудью.

— Ты, кажется, что-то спрашивала.

— Верно, — Нэв сдержанно кивнула, и в этом движении без труда можно было прочесть едва сдерживаемую злобу. — Я спросила: кто ты такая?

Каждое слово Нэв звенело льдинками, прорываясь сквозь зубы, и рокотом проносилось под потолком. По стенам заструился холодок, и Мириам зябко передёрнула плечами. Хотелось верить, что это штаб «Драконов Тени», как и весь Минратос, не успел подлатать все дыры, проделанные драконом, а не Нэв решила применить новый способ допроса — медленную заморозку.

— Ты, кажется, знаешь. Я — Рук. Вместе с вами пытаюсь остановить Соласа.

Мириам мягко перенесла вес тела на другую ногу, стараясь, чтобы Нэв этого не заметила. Пусть не думает, что Мириам волнуется. Нэв прищурилась:

— Мне нужно больше.

— Хорошо, — выдохнула Мириам и мотнула головой; намокшие кончики неприятно хлестнули шею. — Ещё я старая знакомая Варрика. И Серый Страж.

— Этого мало.

— Раньше хватало, что изменилось?

— Всё.

Глаза Нэв сверкнули тьмой — Мириам хорошо знала эту тьму: она окутывала холодным нашёптыванием, она являлась страшными картинами во снах, она заволакивала глаза, она просила крови на клинке. Это было бы очень не вовремя. Мириам скосила глаза: если пнуть табурет, он опрокинет воду на Нэв и это даст пару мгновений, чтобы схватить в углу железный таз и использовать его как щит, или чтобы подсечь полотенцем протез Нэв — тогда она потеряет равновесие, или чтобы повалить её на пол, забрать скипетр и легонько придавить коленом грудь. Это не сделает Нэв слабее, зато остудит пыл.

— Что изменилось? — требовательно повторила Мириам.

— Я уже сказала: всё изменилось!

— Ты же сказала, что не держишь обиды за Минратос и сама не знаешь, как поступила бы, если бы тебе предоставили право решать судьбы чужих городов. Что изменилось?

Нэв на секунду отвела взгляд — Мириам стелющимся беззвучным шажком приблизилась к табурету. Ноги зябли на каменном полу. Нэв вытащила скипетр из ножен. По стенам скользнул иней, но тут же растаял. Мириам сощурилась.

— Ты не та, кем тебя представлял Варрик, — сверкнула взглядом исподлобья Нэв и крутанула скипетр в руках.

— А кем он меня представлял? Просто, видишь ли, он не писал мне об этом в письме. Он сказал, что нужно спасти мир от обезумевшего эльфийского бога — и я согласилась.

«Потому что у нас уже есть та, кто провозглашает волю Андрасте — большего и не нужно», — закончила Мириам про себя. Мысль о Лелиане придала уверенности. Мириам делает то же, что и всегда — защищает. Неважно уже, кого: себя, Ферелден, Лелиану, Юг или целый мир. А пока она защищает — не умрёт.

— Он сказал, цитирую, «тебя ждёт знакомство с безумно отчаянной героиней, она не признаёт авторитетов и сшибает всё на своём пути, как таран». Ты не похожа на таран. Ты — ладья.

Мириам облизнула губы. Значит, Варрик успел раструбить всем о Марии Торн прежде, чем письмо попало на стол к Верховной Жрице. Что ж, ему же хуже…

— И это всё? — нервный смешок сорвался с губ, и Мириам постаралась придать лицу надменное выражение, каким на неё сквозь прорези масок смотрели аристократы, жаждущие внимания Верховной Жрицы. — Нэв Галлус, а мне он говорил, что ты лучший детектив во всём Тевинтере. Лучшие детективы не полагаются на интуицию.

— Интуиция и доказательства — вот мой метод.

Страницы: 1 2