Элька отнекивается. Разумеется, для виду и для порядка. А потом резко прижимается к спине брата, намертво обвивая руки вокруг его шеи. Стасик едва ли не пускается в галоп. Он несёт её на спине скамеек пять со смехом, совершенно игнорируя косые и недоумевающие взгляды редких прохожих. И Элька смеётся вместе с ним. Легко!
С ним в принципе легче всего жить. Не загоняться по поводу внешности и слов. Не думать о том, что скажут или подумают люди — к чёрту отправлялись репутация и авторитет. Стасик самый счастливый — независимый (пусть папа и качает головой и осуждает ветреность пасынка). И умеет делать счастливее остальных.
Её — совершенно точно.
«Два-два», — считает Элька, спускаясь на землю и убирая с лица пряди.
— И запомни, Лёнька, — прогибаясь в пояснице, наставительно замечает брат. — Сразу рви с парнем, который не согласится таскать твои пятьдесят три с половиной килограмма на карачках.
— Пятьдесят один, — тихо поправляет его Элька, вспыхивая.
— Надо же! — приподнимает брови Стасик. — А как будто все пятьдесят три.
Элька хмурится, но рассердиться всерьёз почему-то не может: смех распирает грудь, рвётся вон и безнадёжно пытаться его сдержать. И она смеётся. Смеётся громко и откровенно, утыкаясь лбом в плечо брата, и простонала:
— Ста-асик… Боже, ты… Невозможный! Я тебя так… — с силой ударяет ладошкой по груди. — Обожаю!
— Я тебя тоже… Лё-ёнька… — полушёпотом признается он, опять взъерошивая волосы.
Элька сердито сопит и мстительно больно выкручивает кожу Стаса под рёбрами. Он дёргается и рычит раздразнённым зверем сквозь зубы.
Три-три.
Добавить комментарий