VIKTOROOK

Детский крик догнал Вику на светофоре.

До зелёного света оставалось 15 секунд, фитнес-браслет замерял уровень кислорода в крови, пока Вика переводила дыхание, когда из-за ограды заброшенного парка раздался пронзительный визг.

— Я тебя не знаю!

Крик передёрнул затвор. Вика развернулась и кинулась обратно, в полузаброшенный парк, пустой и мрачный, ранним сырым сентябрьским утром. В плотной пелене серо-жёлто-коричневых пятен Вика выхватила ярко-розовую курточку и огромный квадратный рюкзак в руках высокого мужчины.

— Отпусти ребёнка! — крикнула Вика. — Полиция!

Ему хватило «стоять», чтобы сорваться с места. Рюкзак полетел в одну сторону, девочка — в другую. Тёмный силуэт стремительно уменьшался.

Его нужно было догнать! Вдруг в боку закололо, спортивные кроссовки заскользили по размытой дорожке, фитнес-браслет вжикнул, предупреждая о тахикардии. И пока мужчина длинными ногами захватывал метры, Викины колени задрожали.

«Не успеешь, слабачка!» — Вика стиснула челюсти, так что заныли зубы. Мужчина нырнул в дыру в ограде и скрылся в шуме автомобилей. Сбоку мелькнула розовая курточка. Вика затормозила. Маленькая девочка в рваных колготках сидела в куче коричневых листьев.

Вика бухнулась на колени на дорогу, выдохнула, и жизнь замелькала кадрами в диафильме.

Улыбнуться, представиться, протянуть руку и вытянуть из грязи. Удостоверение — второй паспорт — достать из поясной сумки и показать. Предложить подождать родителей где-нибудь в тепле. Сфотографировать камеры на столбах. Дырку в заборе. Отпечаток ноги, непонятно чей, но пусть будет. Зафиксировать время.

И набрать Толю, пока девочка Эля отряхивала рюкзак.

— Алло, Толь, я, кажется, ребенка только что спасла. В душе не чаю, что дальше.

В себя Вика пришла уже в «Додо», когда Эля с аппетитом уминала рулетики с брусникой, а в дверях показался Толя, за ним вошли участковая и отец девочки.

Эля облизала пальцы и кинулась в объятия отца. Он закружил её в воздухе и посадил на руки, как будто ей было три года, а не восемь. Толя, подмигнув Вике, забрал рюкзак Эли и, вручив его отцу, что-то долго ему объяснял. Участковая водила ручкой в блокноте.

Когда они с Толей остались вдвоём, Вика закрыла ладонями лицо. Толя сел напротив.

— Ну и утречко у тебя. Ты как?

— Плохо, — буркнула Вика. — Эта тварина на свободе гуляет из-за меня.

— Ты ребёнка спасла, солнце!

Толя щекотно погладил её по предплечью. Вика дёрнулась:

— Я гада не поймала.

— А ну прекрати!

Толя пересел на Викин диванчик и мягко привлёк к себе. Вика обессиленно уткнулась ему в плечо плечо. От Толи пахло булками и кофе из «Пятёрочки». Он нежно поглаживал её по мокрой футболке.

— Ты герой. Ты ребёнка спасла. А ловить уже наша забота. Родители заяву напишут, дашь показания как свидетель.

— Свидетелем я ещё не была.

— Всё бывает впервые, — усмехнулся Толя ей в макушку. — Камеры в парке висят. Найдут. Не волнуйся. А ты правильно сделала всё. Не сомневайся. Ты завтракала сегодня?

Вика отстранилась и помотала головой.

— Тогда я тебя покормлю, — Толя поддел её плечом и раскрыл меню в приложении. — А то опасное это дело, Виктория Сергеевна, голодать.

«Опасно это дело — доверять, Виктория Сергеевна», — одёрнула себя Вика. Но было поздно. Пристроив подбородок на плече Толи, она с улыбкой ткнула в гавайскую пиццу.