— Алика…
Алика его не слушала. Взмахнув руками, она затараторила:
— Громко сказано! Да вас там человек десять! Если каждый даже по шоколадке вынесет, уже у кассира недостача будет в тысячу рублей. А ей из своего кармана платить! А ты знаешь, сколько в павильонах зарплата у продавцов? Не знаешь. Да ничего ты не знаешь…
Алика задохнулась от возмущения, и Илья воспользовался этим, чтобы закончить её мысль:
— Джон Сноу.
От неожиданности Алика икнула и вдруг расхохоталась:
— Ты дурак?
— Дурак, — согласился Илья. — Я не то имел в виду. Я хотел сказать, что я всё просчитал. Я ж на шухере стоял.
— Я заметила, — многозначительно хмыкнула Алика. — Это, конечно, всё меняет. Ты, блин, как будто забыл, что они с тобой…
У Алики не хватило сил закончить. Она покачала головой и, подтолкнув носком туфли лист в лужу, отвернулась. Илье показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Мороженое в руках таяло и капало на руку. Илья сосредоточенно слизнул каплю с костяшки и вздохнул.
— Ты ведь мне обещал, — тихо упрекнула его Алика. — Обещал, что будешь с ними осторожен. Что не будешь с ними связываться, что…
Она покачала головой и шмыгнула носом. Илья опешил. Они были знакомы без малого год, и за это время Алика на его памяти ни разу не плакала: ни когда ей Шаховской зарядил баскетбольным мячом по голове (потом клялся-божился, что случайно), ни когда подвернула ногу на дежурстве и потом хромала неделю, ни даже когда её ударил Серж. Илья растерянно огляделся, как будто из воздуха могло появиться всплывающее окно с подсказкой. А потом выпалил на одном дыхании:
— Алика, я очень осторожен. Понимаешь, я ведь потому и выбрал стоять на шухере, что это самое выгодное место. Если их кто-то спалит, если их кто-то поймает, я просто молча уйду. Я никого не буду предупреждать. Я просто посетитель в магазине, и всё. А их поймают, скрутят и они понесут заслуженное наказание. И всё закончится…
— Правда?
Алика обернулась, и Илья увидел, что ему не померещилось: глаза у неё и вправду были полны слёз. И без того большие от тёмных кругов, сейчас они казались настоящими океанами. Илья застыл, поражённый, и не смог ответить иначе:
— Конечно.
Алика с облегчением приподняла уголки губ и смахнула слёзы. Встряхнув руками, она торопливо и сбивчиво заговорила, время от времени вытирая щёки, а слёзы всё катились и катились из её глаз.
— Прости, что пристала. Я просто тебя там увидела. И мне так стало… Страшно. Я так испугалась, что ты станешь с ними, станешь, как они. А ты единственный нормальный парень, которого я видела вообще. Понимаешь? И если ты станешь, как они…
Алика хотела сказать что-то ещё, но помотала головой и, прижав кулак к губам, засопела неровно и шумно. Илья подошёл к ней, осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, коснулся её плеча. Она не отшатнулась, не дёрнулась, как бывало, если к ней пытался притронуться кто-то из учителей или одноклассников, и Илья, осмелев, неуклюже приобнял её одной рукой.
— Обещаю, я не стану.
И вдруг Алика уткнулась лицом в его грудь и расплакалась. Она плакала с таким надрывом, что Илье пришлось стиснуть зубы, чтобы самому не взвыть.
Он ей солгал.
Илья не сказал бы правды ни ей, ни кому-либо ещё, да и самому себе признаваться в этом было до тошноты паршиво, но он никогда бы не ушёл тайком, не предупредив Сержа и его компанию об опасности. Ему бы просто не хватило смелости так поступить. Пока они несовершеннолетние, их никто не посадит в СИЗО без решения суда, никто не запрёт в камере, максимум — посадят под домашний арест, обяжут двигаться по маршруту школа-дом или просто запретят выезжать из города. И тогда ему, Илье, достанется сильнее, чем прежде.
Потому что они отыграются уже не на нём, а на Алике.
И тогда он возненавидит себя и их ещё сильнее, чем ненавидит сейчас.
Когда всхлипы стали тише, а ветровка промокла от слёз, Илья осторожно погладил Алику по плечу и шепнул в самое ухо:
— Хочешь мороженку?
Алика тихонько рассмеялась в ответ.
— Только если напополам. Тебе вершки, мне корешки.
Добавить комментарий