Был бы Шепард мужчиной, живым мужчиной, Джек бы врезал ему с большим удовольствием. Но Шепард была женщиной, а хуже того — голограммой. Поэтому пришлось слушать. Лея Шепард снова качнула трость из руки в руку и посмотрела в стену, хотя, Джек был уверен, она погрузилась в недра нейронной системы, вытаскивая причинно-следственные связи решений.
— Что ж, скажу тебе то, что должна была сказать ещё в двести третьем году всем. Да, лекарство от генофага не было запущено в атмосферу Тучанки.
Джек хмыкнул.
— Я действительно оставила кроганов без лекарства, и это было только моё решение. И на то были причины.
— Какие? Кто дал тебе право истреблять целую расу?
— Ты говоришь так, но неужели не видишь очевидного противоречия? — покачала головой Шепард. — Если бы я истребила целую расу, ты не был бы ветераном Третьей человеко-кроганской войны.
Джек нахмурился.
— Я знаю, ты хочешь спросить, почему я так сделала. Все, кто знал меня, в тот день, когда кроганы высадились на Земле, задавали этот вопрос. И я отвечу тебе то же, что и всем. Я оставила кроганов без лекарства, как раз чтобы не дать исчезнуть другим расам. Ты не знал тогдашнего предводителя кроганов, Рекса Урднота, а я знала. Это был известный охотник за головами, наёмник, которого мечтало убить множество других наёмников. Он видел во мне такого же лютого воина, ослеплённого яростью, а когда понял, что ошибся, наставил на меня дробовик. Ты когда-нибудь смотрел прямо в ствол дробовика?
Джек, поморщившись, помассировал занывшую мышцу под ключицей.
— Не поверишь. Не раз.
— Значит, тебе будет проще, чем мне, — Шепард отставила ногу в сторону. — Тогда я поняла, что с кроганами не получится союза. До тех пор, пока они не изменятся, пока не согласятся признать преимущества дипломатии над войной. Я знала, что если кроганы исцелятся, то им рано или поздно станет мало Тучанки. Станет мало… Всего. Они захотят место в Совете, они захотят стать во главе Совета. И для этого они не пойдут по пути дипломатии. Они придут и возьмут то, что считают своим.
Лея Шепард пристукнула тростью, и не будь она голограммой, звук от этого движения вышел бы гулкий и тяжёлый. Джек небрежно поправил рукава плаща:
— Тебе легко говорить. Не ты смотрела, как кроганы истязают твоих ребят просто за то, что они — люди. А я.
— Я свой отряд тоже потеряла. Я знаю, каково это — быть последним выжившим.
— Нас осталось одиннадцать, — дёрнул плечом Джек.
Из них, правда, трое сошли с ума, двое получили повышение в войсках «Альянсе» и забыли про него, двое перешли в службу «Цитадели», один умотал в Андромеду в надежде, что там жизнь лучше, один стал штабным офицером и снабжал Джека информацией, одна стала наёмницей, а он, Джек, решал деликатные вопросы молча и за большие деньги.
— Тогда тебе точно будет проще, чем мне. Когда я стала СПЕКТРом, у меня отобрали единственного человека, которому я могла доверять. У тебя есть те, кому ты можешь доверять?
— Да. Я. Я доверяю себе.
— Ты думаешь, тебе хватит себя, когда в твоих руках окажется судьба целой расы? — грустно усмехнулась Шепард. — Когда на кону окажутся жизни твоих товарищей? Одно дело, когда ты теряешь свой отряд в результате подлого налёта, подставы, но совсем другое, когда ты сам обрекаешь его на гибель.
Шепард сжала набалдашник трости, так что костяшки пальцев растворились в нём.
— Своих терять тяжело, это я и сам знаю. Скажи мне другое, Шепард, — Джек спрятал руки в карманы и наклонился вперёд: — Нажать кнопку и уничтожить целую расу, также тяжело? Или гораздо легче?
Шепард сглотнула и вытянулась, как сержант перед старшим офицером. Джек расправил плечи и откинул голову, ожидая ответа. А Лея Шепард вдруг дёрнула уголком губ и покачала головой.
— Ты про Бахак, да? Все напоминали мне про Бахак. Когда мы победили Жнецов, когда меня пригласили на пост Советника, батарианцы писали петиции против меня, устраивали покушения. Они были согласны на любого человека в Совете, только не на Лею Шепард, которая уничтожила их звёздную систему.
— И триста тысяч батарианцев, — ввернул Джек. — Ты лишила их системы, лишила их дома и семей, и теперь они терроризируют весь Млечный Путь. Пока человечество ведёт войну с кроганами, батарианцы совершают налёты на все планеты и колонии, угоняют в рабство людей, азари, турианцев — всех!
— В этом, в сущности, нет моей вины, — оскалилась Шепард, и в её голосе проскользнула жгучая ярость. — Батарианцы были террористами ещё до моего вмешательства. А у меня был единственный шанс задержать прибытие Жнецов. Если бы я не уничтожила ретранслятор…
— И не взорвала целую систему.
— Да, — смиренно вздохнула она. — У нас не было бы времени подготовиться к появлению Жнецов.
— Мы все знаем, как вы были готовы к вторжению, — хмыкнул Джек.
— Не тебе судить, Джек, — нахмурилась Шепард, и снова в её голосе Джек услышал грохот взмывающих звездолётов, свист ретрансляторов и эхо инопланетных голосов. — Я была офицером Альянса. А офицер Альянса не имеет права уничтожать другие расы, какими бы они ни были. И я понесла то наказание, которое мне назначили.
— И теперь нам приходится вести войну с расами, которые ты уничтожила. Кто бы мог подумать, что блистательная героиня Млечного Пути Лея Шепард — расистка.
Добавить комментарий