Айя скользнула взглядом по подобию таверны под открытым небом, свернула направо — и остановилась. На покосившихся ступеньках маленькой хибары сидела девушка и стирала бельё в медном тазу. Чёрные волосы колтунами лежали на плечах, красные руки двигались вверх-вниз по доске. Мутная вода плескалась во все стороны и тонкими ручейками бежала по камням. Айя коротко обернулась на Горима: он замер и на одном дыхании выдал не то ругательство, не то проклятье. Айя молчаливо с ним согласилась.
Может быть, валос атредум1 всё ещё с ней, и это Предки завели её сюда. В дом девушки, столь сильно похожей на Айю Эдукан.
Они подошли ближе. Их властные длинные тени упали на лицо девушки, и та подняла голову. Сердце Айи ухнуло в колени, да там и осталось: у девушки глаза были такого же редкого цвета, как у неё, цвета чистого лириума, цвета неба.
— Атраст вала2, господа, — тоненько пропела девушка, голосок у неё был совсем девичий, юношеский. — Что-то нужно?
Айя оглядела её с ног до головы и заглянула в приоткрытую дверь. В полумраке дома не было видно, сколько там человек, но слышался звон посуды и топот ног. Вложив ладонь в ладонь перед собой, Айя улыбнулась широко и мягко, чтобы этой медовой улыбкой пропитался голос:
— Атраст вала. Ты одна здесь?
— Нет, — девушка обернулась на приоткрытую дверь. — Матушка с сёстрами в доме.
Айя удовлетворённо кивнула: если у девушки есть семья, то она точно не откажется от её предложения. Или сама решит пожертвовать всем ради семьи, или семья её выставит вон с большой охотой — такова жизнь пылеглотов.
— Мы хотим предложить тебе работу.
— Не стану я “охотницей на знать”, — наморщила нос девушка. — И не просите. Видала, я что там эти гномы с ними делают. Не хочу.
Айя бархатно расхохоталась: девушка была столь же близка к истине, насколько далека от неё. Властным взмахом Айя приказала Гориму приблизиться:
— Скажи ей.
Айя Эдукан была не вправе открывать лица, зато Второй королевы мог послужить гарантом слова.
— Мы пришли от самой королевы, — низко пробасил Горим. — Она ищет себе девушку в услужение.
— А что, там совсем закончились? — фыркнула девушка с деланным пренебрежением и возвратилась к стирке белья, но Айя успела различить отблеск надежды в её глазах.
Девчонка просто набивала себе цену. Переступив с ноги на ногу, Айя кашлянула и понизила голос, как если бы раскрывала самую страшную тайну:
— Как всем известно, королева общалась с небесниками. Но она остановила великую беду, Мор, и Камень принял её. Теперь она хочет доказать, что Камню известно искупление. Поэтому ей нужна служанка из Пыльного города. Королева хочет показать, что и неприкасаемые могут вернуться к Камню, что Предки куда более мудры, чем мы себе представляли.
Это была изящная ложь, сладкая сказка для всех пыльников, которой Хартия подкармливала “охотниц за знатью”, с которой ложились спать и просыпались эти покинутые, отверженные, неприкасаемые гномы. Этой ложью невозможно было пронять закостеневшие, отравленные элем из ядовитого плюща умы, зато легко очаровать наивную девчушку, не знавшую ничего, кроме грязного белья и покосившейся хибары.
— Я… И она выбрала меня? — девушка охнула и обхватила мыльными руками щёки. — Неужели же и впрямь Предки не отвернулись от нас? Мама! Мама!
— Тут я, — на порог вышла старая гномка с одутловатым лицом.
Когда-то, возможно, она была красива и, может быть, даже охотилась на знатных гномов, но годы, Пыльный город и сотни кружек эля исказили её лицо. Прислонившись к дверному косяку, она скрестила руки на груди и оскалилась. Зубов у неё не хватало.
— Что, прям вот так пришли от королевы?
— Я Горим Саелак, — прижал кулак к груди Горим. — Второй королевы. Её верный страж, соратник…
— И любовничек, ага, — сплюнула под ноги мать. — Дальше что? Что хочет королева? Сколько будет она платить дочери?
— У королевы, — с трудом переступив через отвращение, сказала Айя. — Есть условие. Если девушка ей понравится, то она навсегда покидает дом. Нельзя заработать искупление перед Камнем, оставаясь на прежнем месте. Королеве пришлось покинуть Орзаммар, чтобы Предки увидели в ней черты Совершенной. А тебе придётся покинуть свой дом. Навсегда.
Девушка оглянулась на мать. Её глаза метались от матери к ним с Горимом, и Айя видела в них смятение: страх сменялся восторгом; отчаяние — надеждой.
— А что нам с этого? Вы у нас забираете руки, а взамен…
— Королева щедро заплатит.
— Насколько? — прищурилась мать.
В её мутных глазах Айя увидела согласие. Какую бы сумму она сейчас ни назвала — мать согласилась бы. Айя высунула руку из-под плаща и цепко ухватила девушку за подбородок, разглядывая.
Личико было чумазым, но не порепанным ни оспинами, ни прыщами, ни шрамами. Только уродливое клеймо на щеке, по счастью, небольшое, выдавало её принадлежность к пыльникам. Большим пальцем оттянув нижнюю губу девушки, Айя придирчиво оглядела зубы: здоровые, на вид не тронутые жёлтой гнилостью.
Добавить комментарий