— Лиса, у меня к тебе дело, — Тоша вздохнул, потирая колени. — Мне больше некому довериться, кроме тебя.
Лиса безмолвно склонила голову к его плечу, поправляя тёплую косуху, пахнувшую слишком дорогим фирменным парфюмом. Тоша принялся рассказывать, поправляя шнурки кроссовок. И с каждой новой фразой Лиса напрягалась всё больше и больше и крепче куталась в куртку. А когда Тоша замолчал, красноречиво покрутила у виска и потрогала посечённые концы чуть отросших за полгода волос:
— Ты совсем одурел? У меня волос не осталось тебя выкупать. А натурой расплачиваться за твой идиотизм я не собираюсь. — Тоша цыкнул сквозь зубы, но Лиса не дала ему вставить ни слова. — Ограбить казино! Вдвоём! В самый разгар игры, когда там все шишки крутятся! Тебя башкой нехило приложили, да?
— Лиса, послушай!
— Нет, это ты послушай! — жвачка стала совсем безвкусной, но только лопая пузыри Лисе удавалось сохранять хоть какое-то спокойствие. — В прошлый раз, когда ты влез в дерьмо, пришлось расплачиваться мне. Теперь тоже придётся расплачиваться мне, понимаешь? А я не хочу ходить и ждать, когда меня прирежут, как последнюю сучку.
— Лиса, — Тошины пальцы с силой впились в Лисино колено. — Я там работаю сейчас. Я знаю все расклады.
— И что?
— Как ты не понимаешь: эти деньги — это наши деньги! Твои и мои. Почему мы должны страдать, гнить в нищете и питаться подачками от этих, — Тоша скрипнул зубами, но подходящей характеристики подобрать не смог. — А они в это время жируют в разных казино. Бабки тратят на так. Я своими глазами там столько капусты видел!
Лиса слушала брата, мотая носками кед, а потом вздёрнула бровь:
— Говоришь, как хренов Робин Гуд. Ещё скажи, что всё раздашь народу, и я точно свалю. Ты как будто полгода не сидел. Понтоваться пришёл? Так ты адресом ошибся. Я тебя слишком хорошо знаю.
Лиса выплюнула жвачку и, скатав в шарик, прилепила под перила. Тоша рассерженно взъерошил волосы. Холодные капли осеннего дождя полетели на серые стены, на Лису, на бетон. На улице свернула молния, и вода под грохот грома заструилась быстрее.
— Лиса! Ты невыносима! Ну разве ты не хочешь свалить их этого вонючего городка куда-нибудь?
— Куда? — устало спросила Лиса. — С твоей идеей нам путь один — в могилу. Нас достанут братки и закопают.
Тоша покивал. Сквозь плотно сомкнутые в кривой усмешке губы просочился комментарий, что он так и думал. А потом поднялся и решительным шагом направился к выходу. Лиса, поглаживая влажную кожу косухи, обводя кончиками пальцев металл заклёпок, думала. Мысли сдавливали голову железным обручем, и Лиса жалела, что не выпила вместе с Ленкой перед выходом из квартиры. «Знала бы, что Тошка так загрузит — бухнула бы!» — Лиса потёрла плечи, провожая взглядом Тошину спину.
Она думала, что время, когда они мечтали о лучшей жизни, о славе и деньгах, прошло. Однако — нет. Невозможно отказаться от желания жить богато и комфортно, быть способной купить всё, а не истекать слюной на импортную одежду в журналах и пытаться сотворить что-то подобное из своей. Невозможно не мечтать насладиться жизнью сполна.
— Тоша, — Лиса подорвалась с места и, догнав брата, прижалась к его мокрой спине, — я с тобой.
Тоша накрыл её руки, сомкнувшиеся под грудью и вздохнул. Он ни секунды не сомневался, что Лиса пойдёт с ним. У них не осталось никого, кроме друг друга. Мама умерла при родах, бабушка с дедушкой — когда им было тринадцать. А папу убили в уличной перестрелке три года назад. Лиса не хотела терять ещё и Тошку. Даже если для этого придётся окунуться в ад.
Добавить комментарий